- Чистая правда, - отвечает он Даше, на меня тоже не смотрит, - в прошлом году мне так дядя и сказал, помнишь? Что я сломаю лошадку и карусель придëтся закрыть.

- А-а-а, так вы об этих...

Даша делает большие молящие глаза:

- Поехали, ну пожа-а-алуйста.

9

Дима

Бедная моя девочка. Дашка её совсем замучила.

- Хватит смеяться, Северинов! - рыжик сама хохочет. Выскакивает из кабины осьминога, шатается. Волосы разом во все стороны торчат, губы белые. Минуту назад громче детей визжала.

Я отстëгиваю сестру. Та повисает у меня на шее, как маленькая обезьянка.

- Теперь чашки! Потом горки, а потом опять лошадки! - заявляет и руки к Ясе тянет. Молочинка, отрабатывает сладкую вату, как договаривались.

На третий круг идëм.

Яся перехватывает девчонку, машет головой. На меня, как на последнюю надежду, смотрит. Всегда бы так.

- Дашунь, хватит пока, перерыв нужен, - мне не сложно, - пошли лучше перекусим.

- Сладкую вату? - загорается.

- Утром уже ела, - уговор был на одну порцию.

Мелкая хитро щурится и пальцем тычет в Ясю.

- Сладкую. Вату! - шантажистка.

- Возьми, мне отойти нужно, - рыжик перекидывает Дашку обратно, та недовольно гримасничает, - пять минут.

Потянувшись, Яся рванула к туалету у фудкорта.

Какая же она красивая, с ума сойти можно. Особенно, когда смеëтся. Давно нужно было её на нормальное свидание затащить.

Скоро отец приедет, украдëт мой козырь.

Прорвëмся. Главное, контакт налажен. Дальше по накатанной.

Девчонка с соседнего осьминога уговаривает сестру повторить.

- Вы не присоединитесь? - спрашивает оператор, - все дети с сопровождением.

- Наше сопровождение уже идëт, - пристëгиваю Дашку.

А вот и моя рыжая... стоит рядом с долговязым хмырëм в кислотной толстовке.

Скулы сводит так, что зубы щелкают. Только попробуй её рассмешить... В груди граната взрывается. Ну всё, ты труп.

Подрываюсь резко, голову вверх, а там эта щупальца долбаная. Грохнуло так, что в ушах зашумело. Из глаз искры. Стеклопластик треснул, башка, походу, тоже.

- Братик!

- Ох, как же! - девушка-оператор кинулась осматривать осьминога вместо меня.

Но главное, Яся среагировала на Дашкин визг, подбежала.

- Даша, что случилось? Ты в порядке?

Не туда смотришь. Для кого я тут за голову держусь, глаза жмурю? Она ж чëтко сказала: "братик".

Мелкая освобождается от ремней, в ногу мою врезается.

- Очень больно? - ну хоть кто-то.

- Терпимо, - почти перестало в глазах двоиться.

- У тебя... кажется, кровь... - а это уже Яся, заглядывает, - нет, показалось. Просто... волосы так блестят.

- Хотя, да, знаешь, больновато, - нарочно делаю голос слабее, - и кружится всё.

Закидываю руку на её хрупкие плечи. Чувствую, как напряглась. По сторонам оглядывается.

- Я позову медика, - оператор мешается.

- Спасибо, не нужно. Пройдëт сейчас, - кашляю. Тут главное - не переиграть, а то в больницу отправят. На рыжика надежды нет - бросит, не задумываясь.

Дашка где-то в ногах болтается. Вот сейчас самое время ей потеряться, но теперь уж, куда денется?

У самой лавочки я притворно спотыкаюсь, Яся хватает меня за бок, и вместе падаем на сидение.

- Дим, может всё-таки позвать кого-то?..

- Не, нормально. Голова только кружится, - сдвинув Ясю к краю, опускаю голову ей на колени, - вот, так не кружится.

- Дима?! - бëдра под моим затылком, как канаты, от напряжения натянулись.

Дашка в лицо заглядывает.

- Ты сейчас помрëшь? - супер-серьëзно.

На это Яся хихикает. Спасибо, красотка, очень обнадëживает.

Вытаскиваю из кармана кошелëк, бросаю мелкой.

- Вон, смотри, там аниматор сладкую вату делает.

- Разве можно её одну отпускать? - встревает сверху.

- Десять метров, - прямо напротив нашей лавочки остров сладостей, - Дашка справится, да?

- Да, да!

Яся окликает мимо проходящую маму девочки с аттракциона и просит присмотреть минутку.

- Всё, можешь вставать. К чему этот цирк? - говорит, когда сестра с новой нянькой отходит к очереди.

- Какой цирк? Сама попробуй, - беру её тонкое запястье и к макушке прикладываю.

Она вздрагивает, не ожидала. А потом оценивает масштаб шишки и снова вздрагивает. Кожа под её ладонью горит.

- Я думала...

- Думала, так просто проломить стеклопластик?

Сглатывает. Мурашки бегут от того, как она это делает.

На меня смотреть боится весь день. Зато я на неё любуюсь, сколько хочу. Замечает мой взгляд - на щеках румянец, отходит - чистый фарфор.

И если бы только я... кровь кипит, когда вижу, как на неё другие слюни пускают. А делают это все от сопливого пацана до последнего старика. И сегодня, и особенно вчера в ресторане. Пока до выхода дошли, мужики чуть шеи себе не вывихнули.