1

...

В тот вечер дядя Игнат долго листал накладные и договоры. Поначалу отнëсся к моей просьбе скептически.

- Что вы от меня хотите? Банковские уловки не в моей компетенции.

Но потом, когда вчитался, затих и потемнел.

Оставил папку у себя, чтобы завтра показать кому-то.

Когда я надавила, потребовала хоть какого-то прогноза, сказал:

- Не знаю. Серьëзно это. Грамотно сработали.

Я заснула под утро, но через час вскочила от звенящей дроби. Оконное стекло разбил камень.

Так испугалась. За маму и за себя. Боялась, что кто-то ворвëтся. Выломает замок.

Даже если это и было просто совпадение, оно стало последней каплей.

Никогда этого маме не прощу. И себе.

И тем более ему.

Есть в школе несколько закутков, которые не попадают под камеры. Говорят, специально пробелы оставили, чтобы старшеклассники не бегали курить за территорию школы.

В одном из таких нахожу Диму. До первого урока остаëтся минут десять. Он стоит в компании Кристины и Немца.

- Ярослава, - Оскар издали машет.

Вот ведь беззаботная душа. Честный, открытый. Никого ни к чему не принуждает. Нет, окей, следующая. Понимаю, почему у него девушек так много. Человек-праздник.

- Привет, - подхожу, - Дим, можно тебя на минуту.

Кристина возмущенно хмыкает. На Северинова с мольбой смотрит: "Прогони же эту шавку". На лице написано.

А прогоняют её.

Остаëмся с Димой вдвоëм. Беззвучно смотрю, как он раскуривает вторую сигарету.

- Будешь?

Я качаю головой.

- Да, мне тоже надо бросать. Дыхалка ни к чëрту.

Растягиваю последние секунды, когда у меня ещё есть достоинство. Хотя бы формально. Так-то мы оба понимаем, зачем я подошла.

- Дай мне слово, что всё решишь, - чеканю.

- Не рано ли?

- Нет. Сейчас.

- Хорошо. Даю слово.

- Когда?

Делает длинную затяжку, выдыхает.

- Чтобы от вас с мамой отстали - несколько дней. Юристы для этого не нужны, есть специалисты. Чтобы всё исправить - пара месяцев в лучшем случае, но скорее дольше.

- Обещаешь?

- Я же уже сказал. Да, - усмешкой меня, как пощëчиной бьëт.

Киваю.

- Хорошо. Договорились. Теперь по оплате. Как это будет? Сколько раз?

Не верю, что я это говорю. Слышу себя и не верю, что моим голосом звучат эти ужасные слова.

- Одного раза хватит.

Как на базаре: одного килограмма мяса хватит.

Так. Успокоиться. Это всего лишь тело. К тому же не на всегда, а в аренду. Вон, некоторые без души всю жизнь и ничего. Курят.

- Когда? - спрашиваю сухо, потому что во рту пересохло. Горло сжалось.

- Зимой, дурочка. В январе.

- А?..

- Не хочу пойти за изнасилование несовершеннолетней. От этого отмазаться сложнее.

Глазами хлопаю. Честно ничего писать не собиралась. Это у него нет совести, у меня есть. Сделка же...

- Ты же мне всё равно... сейчас поможешь? Я до Нового Года могу и не дожить.

Улыбнулся, будто я пошутила.

- Твоим вопросом уже занимаются, - бросает бычок в импровизированную урну из сложенных каменных плиток.

- Значит... Я пока что свободна? Увидимся на зимних каникулах?

Опять усмехается. Что смешного? Я серьёзно.

- Размечталась, - шаг ко мне делает.

- Что-то ещё хочешь?

- Хочу. До тридцать первого за мной хвостом будешь ходить, навязываться у всех на виду, приставать, волочиться и вешаться, смотреть с восхищением и обожанием, - ближе, слишком близко, голову запрокидываю, - чтобы, когда ты решила накатать своë заявление, я с лëгкостью нашёл под сотню свидетелей того, что именно ты была инициатором наших серьëзных. И крепких отношений.

Себя вижу в тëмно-голубых зеркалах. Маленькая, растерянная. Тону в них и в словах его. Вынырнуть не могу.

- Такую сделку ты принимаешь? - спрашивает.

- Дим, я правда ничего писать не буду.

- Было бы прекрасно, но страховку я себе, пожалуй, оставлю.

Ждёт ответа, не отрываясь.

Сглатываю.

- Мне только в школе за тобой бегать?

- Если будешь себя хорошо вести, разрешу петь серенады под моими окнами в выходные.

Дурак. Так бы и ударила.

- И над шутками моими громче всех смейся, - добавляет.

- Ха. Ха. Ха. Так нормально? - руки на груди скрещиваю.

- Сейчас не обязательно. Нет никого вокруг.

- А бить тебя можно, пока никого нет?

- Не переусердствуй. Отец вряд ли захочет помогать, если ты меня калекой сделаешь.

- Тогда подожду пару месяцев.

Северинов бросает в меня самодовольной улыбкой и идëт за угол здания, к главному входу. Через несколько метров оборачивается.

- Тебе объяснить выражение "ходить хвостом"?

- Нет, - буркаю.

Иду за его спиной. Когда поравняться пытаюсь, он делает длинный шаг. Не даëт.

Не верю. Просто не верю.

Кристина, увидев нашу недопару, как рыба, выпучив глаза, ртом беззвучно хлопает.