Снега.

На катке уже толпа. Детский визг, скрип коньков по льду. Временные будки с горячим кофе дымят в воздух.

Место не особо к общению располагает, но ладно. Это начало.

Сейчас она замёрзнет, утащу в укромный уголок греться.

Замечаю Ясю.

В этом белом пуховике, как снегурка в толпе орков. И опять без шапки. Ну ë моë. Она нарочно заболеть пытается, чтобы на Алтай со мной не лететь?

- Привет, рыжик, - приходится напялить на неё свою.

- Да мне не холодно... Привет, - поправляет смущенно.

Взгляда моего избегает.

Поздно, милая. Сама позвала. У нас сви-да-ни-е.

- Привет! Я Тома! Это Мирон!

И эти двое в довесок.

Здороваюсь.

Вкус на парней у её подруги, конечно... пиздец какой-то. По-другому и не скажешь.

Мне лениво протягивает руку бритый под ноль тип с татуировкой на шее. Разноцветная мазня из крестов с плющëм. Долговязый, выше меня. В спортивках и убогой дутой куртке. Гопарь гопарëм. А лицо смазливое, как у пацана тринадцатилетнего.

Что у него с глазами? Он обдолбанный что ли? Нет. Показалось. Но этот внимательный влюблённый взгляд мне вообще не нравится. Нахер он меня так разглядывает?

- Приятно познакомиться, Дмитрий, - в улыбке расплывается.

Аж холодок по спине пробежал. Что с тобой не так?

Я притягиваю рыжика к себе. Она на меня должна так смотреть, а не дегенераты всякие.

Мирон намёков не понимает. Продолжает стоять с протянутой рукой, как щеночек. Хрен с тобой. Жму.

Ладонь липкая. Боже мой, да он ещё и волнуется. Барышня кисейная. Походу репер.

- Ну что, катаемся? - спрашивает.

Яся ещё и без перчаток, руки ледяные.

- Сначала согреемся. Что хочешь? - руки её в ладонях грею.

- Отлично. Там делают глинтвейн, - встревает недоразумение.

Усмехаюсь. Глинтвейн. А лет тебе сколько?

- Пойдëм в кафе, - подношу тонкие пальчики к губам, но Яся одёргивает руку.

Да не собирался я целовать, только подуть.

- Давай... Покатаемся сначала, - глазами смущëнно хлопает.

Честно, желание изображать медведя на льду нет никакого. С детства на коньках не стоял. Но иду.

Идëм с ней за этой странной парой. Шагаю медленно, чтобы расстояние увеличить.

- Может, сбежим?

- Дим, мы же пришли уже. Это некрасиво будет. Полчаса продержись, пожалуйста, - голос понижает, - я сама не в восторге. Просто Тома очень просила.

- Зачем?

- Ну... Все ведь думают, что мы с тобой по-настоящему встречаемся. Я и Томе так объяснила.

А как ещё? Понарошку?

- Она две недели назад начала со своим, - продолжает, - гулять. Они только познакомились, но сразу сошлись. И это, кажется, его идея была с нами познакомиться. Я не знала, правда... Сейчас догадалась.

Интересно. Фанатов-реперов у меня ещё не было.

- Понимаешь, что простыми покатушками ты не отделаешься?

- А?..

- Придëтся со мной поужинать.

- Но обед же.

- Правильно, - мы доходим до блока проката, останавливаемся в стороне, - придëтся весь день ждать. Только мы.

Яся опускает голову, но улыбка! Эта точно мне предназначена. Какая же она красотка, сказочная просто. Настолько женственная, милая, круче не бывает.

Уже моя. И уже понемногу начала принимать это.

- У меня друг в прокате работает, - бритое чучело момент портит, - новые коньки завезли, ещё нераспакованные.

Тома подлетает.

- Правда? В прошлый раз я в таких старых каталась, ноги растёрла, - повисает на руке рыжика.

- Всё для тебя, - подмигивает Мирон.

Какого-то хрена - мне!

Одного ужина мало будет.

Заходим в кирпичное здание. Внутри резкий запах металла и резины. Стеллажи по стенам с вполне приличными экземплярами.

По лавкам переобуваются парочки.

Из подсобки выходит мужик, тоже бритый.

На меня, на Мирона, снова на меня.

- Ребят, помогите коробки затащить, - говорит.

- Конечно, Сань, - отзывается репер, делает пару шагов и, остановившись, оборачивается.

Яся виновато губу закусывает.

Водителя и курьера прошёл. Повышен до грузчика.

Проходим метров десять по узкому коридору мимо закрытых дверей. Дальше по бетонной лестнице быстро вниз.

Мирон первый, я за ним. Дверь за спиной захлопывается.

Твою мать...

Подвал сырой, кирпичные стены, тусклая лампочка. Ни намëка на коробки.

И четыре амбала подпирают стенку.

Тело напрягается само - рефлекс.

Первый урод бросается с размаху. Я уклоняюсь влево, пропуская кулак в сантиметре от виска.

Бью точно в нос, сильно. Под кулаком хруст. Заорав, бугай падает назад.

Плечо огнëм вспыхивает. Боль простреливает. Этого только не хватало.

Второй бьëт в живот. Успеваю подставить здоровый локоть.

Он пинает в колено и сразу же пробивает плечо. Мир на миг белеет от боли.

- Сука... - цежу сквозь зубы, падаю на колено.