А могу зафиксировать всё это, пусть сам себя загонит в ловушку. Мой телефон записывает происходящее в режиме ночного видения, чётко и ясно. Джейк движется по тёмному дому так, словно он здесь хозяин. То, как он ориентируется, говорит мне, что это не первый его визит без разрешения. Он знает, какие ступени скрипят, машинально пригибается под низкой перекладиной у входа в кухню. Он делал это раньше — вероятно, во время дежурств, когда Стерлинг спал. Ходил по дому, воображая, что это может стать его территорией.

И тут я вижу её.

Окно спальни Селесты открывается, и она прыгает в снег. Даже отсюда я вижу, как она морщится при приземлении, подворачивая ногу. Но она не вскрикивает, умная девочка. Она бежит к лесу, к моим владениям, оставляя в снегу следы, словно хлебные крошки.

Высота — не меньше двенадцати футов.

Она не колебалась, а значит, то, что Джейк говорил или делал за дверью её спальни, было страшнее риска сломать лодыжку.

Мои руки сжимаются в кулаки, когда я представляю, что могло довести её до такого отчаяния.

Должно быть, Джейк что-то услышал, его силуэт появляется в окне её спальни.

— Селеста? — его голос разносится в тихой ночи. — Где ты, детка? Я просто хочу поговорить.

«Детка».

Эта фамильярность, эта надуманная близость будоражит мою кровь.

Он выстроил целые отношения в своей голове, на пустом месте.

Она уже скрывается среди деревьев, прихрамывает, но двигается быстро. Она знает эти леса с детства, но не так, как знаю их я. И уж точно не в пьяном виде, как Джейк, который вот-вот попытается их преодолеть.

Я следую параллельно её маршруту, не теряя её из виду и одновременно отслеживая погоню.

Он с грохотом скатывается вниз по лестнице, вылетает через заднюю дверь, идёт по её следам с решимостью человека, переступившего черту и не способного вернуться.

— Селеста! Не усугубляй ситуацию! — теперь он кричит, отбросив все притворные «проверки». — Ты никому не сможешь об этом рассказать. У меня есть ключи! Я имею право проверять, как ты!

Отчаяние в его голосе говорит само за себя. Он знает, что поступил неправильно, но пытается убедить себя в обратном.

Ключи — его разрешение, значок — его власть.

В его сознании это перевешивает запертую дверь, явный отказ, её бегство в лес.

Она направляется к моей хижине. У неё есть ключ, который я ей дал, и она решает его использовать. Она выбирает меня вместо всех остальных вариантов.

Удовлетворение обжигает грудь, словно виски.

Но она ранена.

Я вижу это по её походке, она явно бережёт левую лодыжку. Капли крови пятнят снег, должно быть, она поранилась о раму окна или при падении.

Джейк пойдёт по этому кровавому следу прямиком к ней, если я не дам ему другую цель.

Я углубляюсь в лес, выбирая тропу, которая пересечётся с маршрутом Джейка. Сейчас он отстаёт от неё примерно на сотню ярдов — тяжело дышит, а его служебный ремень позвякивает при каждом шаге. Я позволяю ему заметить меня, движусь как тень меж деревьев.

— Кто там?! — он резко оборачивается, хватаясь за пистолет. — Это заместитель шерифа!

Я снова перемещаюсь, уводя его на восток, подальше от моей хижины. Он следует за мной: такие, как Джейк, всегда предпочитают гоняться за мнимыми угрозами, а не добиваться реальных целей. Его самолюбие не позволит проигнорировать другого мужчину в этих лесах.

— Я знаю, что ты здесь! — он уже спотыкается, алкоголь и темнота делают его неуклюжим. — Локвуд, это ты, чертов урод?!

Я делаю круг, позволяя ему гоняться за тенями, пока сам возвращаюсь на истинный путь Селесты. К тому моменту, как Джейк поймёт, что преследовал пустоту, она уже будет в безопасности — в моей хижине.

Когда я подхожу, главная дверь открыта, а ключ всё ещё торчит в замке. Неосторожно, но в данных обстоятельствах простительно.

Внутри я нахожу её на кухне, она пытается обмотать лодыжку кухонным полотенцем. Кровь проступает сквозь джинсы, видимо, она ободрала икру о выступ окна. Она уже отыскала мои аптечные припасы, перерыла несколько ящиков. Находчивая.

Полотенце, кстати, неплохой выбор — чистое, хорошо впитывает. Но её руки слишком сильно дрожат, чтобы нормально завязать узел.

— Ты пришёл, — говорит она, не поднимая взгляда.

— Это же моя хижина.

— Ты понимаешь, о чём я, — наконец она смотрит мне в глаза, и в её взгляде читается нечто дикое. Не страх, а восторг. — Ты увёл его прочь.

— Временно. Он вернётся, как только поймёт, что гоняется за призраками, — я приближаюсь к ней, замечая, что она даже не вздрагивает. — Ты ранена.

— Я в порядке.

— Ты пачкаешь кровью мой пол.

Она опускает взгляд на небольшое красное пятно.

— Прости. Я уберу…

— Сядь, — подталкиваю её к дивану, затем достаю настоящую аптечку — не те базовые средства первой помощи, которые она нашла, а полноценную, которую я держу для серьёзных травм.