Вечный раздолбай, которому мало шлюх, мало приключений, мало головняка — теперь полез туда, куда вообще не должен был. Но даже это не бесит так сильно, как то, насколько я хочу её сейчас, несмотря ни на что. Несмотря на след брата, несмотря на весь этот бардак, несмотря на здравый смысл. Хочу настолько интенсивно, что меня почти трясёт от того как в грудной клетке бьётся зверь, которому слишком тесно в моём человеческом телесном мешке.

Машина дёргается с места резким рывком, оставляя на улице её подружку — мокрую, визжащую, бессильную. Она машет руками, кричит что-то вслед, но звук тонет в рёве двигателя. А подружка быстро исчезает в темноте, будто и не существовала. Зато моя добыча — здесь. В закрытом пространстве салона, в полумраке, в запахе кожи, бензина и меня. На заднем сиденье. Маленькая. Напуганная. Но смотрит прямо. Ставит подбородок так, будто пытается удержать остатки достоинства.

— Ну вот мы и встретились снова… Аля, — произношу тихо, позволяя её имени скользнуть по языку медленно, почти ласково.

Она поднимает голову и моментально бледнеет. Узнаёт. Секунда, и всё написано на лице. Я тоже помню. Особенно дверь, прилетевшую мне в рожу. Её огромные испуганные глаза. Её паническое: “Божечки, простите меня, пожалуйста…”. Тогда мой зверь впервые рванулся так, что я чуть не потерял контроль. Он узнал её первым — раньше, чем мозг успел обозначить “девушка”, “случайно ударила”, “не опасно”.

— Это… вы, — шепчет она. — Тот… в кофейне…

— Я.

Она вжимается в дверь так сильно, будто надеется слиться с машиной.

— Не приближайтесь…

Голос — тонкий, испуганный, но упрямый. И Лунная, как же красиво у неё дрожит подбородок, пока она пытается держаться.

Что ж, не стану разочаровывать. Ни её. Ни себя.

Я двигаюсь медленно, спокойно, но её паника нарастает мгновенно. Девушка упирается мне ладонями в грудь.

И какие же маленькие, тёплые, по-прежнему дрожащие у неё руки…

Лёгкие, почти невесомые, но от их прикосновения на коже вспыхивает жар, будто она положила на меня раскалённый металл. Зверь внутри снова рвётся наружу, скребётся когтями, требует перестать медлить, взять, прижать, утащить, закрыть от всего, окончательно присвоить и никогда не отпускать.

— Не… трогайте меня…

Её хриплый, сорванный голос проводит по моему позвоночнику линию огня. Я наклоняюсь ближе, и она полностью замирает. Без движения. Только расширенные глаза, дыхание, сбившееся в короткие толчки, и дрожащие губы.

Она невероятная.

У неё тонкая, светлая кожа. Румянец, разлившийся по скулам. Курносый нос, покрасневший от холода. Губы — тёплые, мягкие, сочные. Губы, которые хочется прикусить, ощутить на вкус. Которыми хочется заставить её стонать в голос. Громко. Долго. Но я не имею права. Пока.

— Что вы… делаете?.. — выдыхает Аля.

— Пристёгиваю, — отвечаю ровно.

Провожу ремень через её грудь. Она снова замирает. Думает, что я лезу к ней. Что похищение — для чего-то такого, которое в дешёвых кошмарах показывают. Её страх пахнет горячо, пряно, сладко. И это тоже сводит с ума. Зверь внутри рычит так, что я мысленно шиплю на него: “Потерпи, сука”.

Щёлк. Ремень фиксирует её на месте.

Девушка растерянно моргает.

— Я… подумала…

— Я знаю, что ты подумала, — отзываюсь. — Но если бы я реально собирался залезть тебе под юбку, то уже бы залез. Или уложил к себе на колени.

Она вспыхивает так резко, будто кто-то ударил горячим железом. Щёки полыхают, шея краснеет, даже кончики ушей становятся розовыми. И от этого по мне проходит такой удар усиливающегося желания, что я едва держусь. Маленькая, мокрая, дрожащая, и всё равно такая гордая. Такая живая, что даже холодное стекло рядом с её кожей нагревается.

Бля, я свихнусь!..

— Кто… вы? — спрашивает Аля.

Тихо. Осторожно. Как будто каждое слово может что-то во мне сломать.

В какой-то степени так и есть…

До чего же она охуенная…

Длинные ресницы. Аккуратная линия челюсти. Тонкая шея, где пульс скачет так бешено, что я его слышу громче всего, пока опять и опять, как помешанный, вдыхаю её сладкий умопомрачительный запах, от которого ещё немного, и захочется выть.

Ну а вслух:

— Меня зовут Эмиль. Я — старший брат Тамира.

____________________________

Дорогие читатели, ещё одна книга в нашем литмобе "Когда твой мужчина зверь"

"Виктор" от Ланы Морриган

Я никогда не просил у судьбы пару. Не хотел, не ждал, не допускал даже мысли. Высшему вампиру пара ни к чему. Привязанность делает уязвимым, а истинная связь — беззащитным. Тем более если связь с волчицей

3.1

Аля словно застывает. Лицо меняется мгновенно: страх, обида, недоверие. И то, что она скрывает, но я всё равно чувствую. Боль.

Сука, как будто нож под рёбра…

— Тогда… вы… тоже хотите… чтобы я… — она сглатывает. — …сделала аборт?

У меня темнеет в глазах. Если бы тут был Тамир, я бы перегрыз ему глотку.

— Нет, — выдыхаю сквозь зубы.

Она моргает, как будто пытается услышать ещё раз.

— Нет?.. — не верит.

— Нет, — повторяю.