Покалывание кожи предупреждало о надвигающемся оцепенении.
Сон? Всё было сном?
— Умрёшь здесь. В холоде и одиночестве. Забытая, — дразнила она.
— Нет, нет, нет.
Прижав ладони к ушам, я зажмурилась и отчаянно затрясла головой.
— Не настоящее. Не настоящее!
— Настоящее. Не могу умереть. Никогда не умру, пока ты дышишь.
Громкий смех отражался от стен, рос в голове.
— Освободи меня. Или это будет твоей тюрьмой.
— Зевандер!
Имя вырвалось трескучим звуком.
— Зевандер!
* * *
— Зевандер!
Я отпрянула, ударившись спиной о неподатливую стену. Из тёмного угла смотрели пронизывающие голубые глаза. Жестокие, прищуренные с весельем.
Разнёсся смешок.
— Держи, Дрефан. Пусть смотрит, как я распарываю любимого.
Руки обхватили сзади, поглощая, и паника зацепилась в груди. Хриплые крики рвались, пока я брыкалась и извивалась.
— Маэвит! — рявкнул Дрефан, сжимая крепче.
Что-то внутри сломалось.
— Отпусти!
Я высвободила руку и полоснула ногтями по бицепсу, всё ещё удерживавшему меня.
— А, блядь! — прорычал он.
Хватка стала крепче, железным обручем прижимая меня к его телу.
Трескучий рык прошёл по нервам. Я снова посмотрела на глаза в углу. Огромный чёрный волк шагнул к свету.
Дыхание оборвалось. Я застыла. Волк?
Ноги коснулась прохладная ткань. Тело было обёрнуто чёрным кожаным плащом. Не рваным платьем.
Трупа Меланты больше не было. Я оглядела знакомые стены пещеры.
— Всего лишь кошмар.
Голос Зевандера пробился сквозь мысли. Я посмотрела на руку, всё ещё удерживавшую меня, и скорпиона, возвращавшегося под кожу.
О нет.
Повернулась, увидела порез на бицепсе, нанесённый мною. Прижала дрожащую ладонь ко рту, судорожно вдохнула и отодвинулась.
— Я… что сделала?
Он подался вперёд, протянул руку, но я быстро уклонилась, отползая дальше. Зевандер посмотрел за меня, кивнул.
— Всё хорошо. Можешь уйти.
Я не обернулась, услышав низкий звук волка и удалявшиеся шаги.
Могла лишь смотреть на нанесённую рану. Ту, о которой он не просил.
— Что я сделала?
Пальцы впились в волосы. Я вспоминала голос, который, как я могла поклясться, принадлежал Дрефану.
— Сделала, что нужно.
— Нужно? Нет. Не нужно было нападать.
Поморщилась, вспоминая жестокость своего удара.
— Пожалуйста, прости.
— Прощать нечего.
Но из раны лилась кровь. Глубина зияющих краёв говорила о необходимости швов.
— Царапина.
Веселье в голосе не соответствовало раскаянию, которое я чувствовала.
Он, должно быть, заметил. Взял за руки, притянув ближе.
— Я в порядке. Это кошмар.
— Думала…
Я нахмурилась, вспоминая яркость.
— Будто была там.
— Хотел бы сказать, что они проходят.
Он поднял ладонь. Вспыхнувший свет заставил повернуться: плетёная дверь поднималась с пола и встала у входа, закрывая волка снаружи.
— Похоже, у тебя новая охрана. Альфа настаивает на том, чтобы оставаться рядом.
Кивнул за меня.
— Еда, если голодна.
Я оглядела пещеру. Тесное пространство больше не было таким холодным и пустым: у огня груды одеял, тарелки фруктов и мяса.
Ни следа изуродованного Дрефана. Ни капли крови на его месте.
— Всё сжёг, — сказал Зевандер, словно прочитав мысли. — Каждый след.
Слёзы затуманили зрение.
— Это настоящее?
— Да.
Он осторожно обхватил лицо.
— Ты здесь. Со мной.
Его бёдра сдвинулись подо мной, побуждая податься вперёд. Он достал цепочку со скорпионом и передал.
— Возьми. Выпала из платья у источника. Мне она помогала, когда мысли уносили слишком далеко.
Сжав её, я провела большим пальцем по хвосту. Мысли вернули к мгновению, когда поняла: он жив, я в безопасности.
Возможно, это было сокрушительное облегчение — здесь, с ним, а не в холодной камере. Или нежное прикосновение, уводившее от кошмара. Но сдерживаемые чувства просочились сквозь трещины самообладания. Челюсть свело, пока я боролась, а боль из груди пробивалась к горлу.
Пока сдерживаться больше не смогла.
Я обмякла в объятиях. Каждое ужасное воспоминание рвалось через разум, словно колючие лозы. Я плакала. По нему. По себе. По каждой душе, страдавшей от рук Лойс.
Бесконечные крики мимикроу голосом Зевандера отозвались в черепе. Я вздрогнула. Сжатые кулаки прижались к ушам. Пыталась заставить умолкнуть, запереть обратно в тёмное хранилище, из которого вырвались, но они становились громче.
Снова и снова хриплые вопли агонии прорывались, словно я вернулась в ад.
Зевандер молчал, пока боль рвалась из меня захлёбывающимися рыданиями. Держал сквозь каждую волну, каждое безнадёжное мгновение. Пока ничего не осталось, а крики не угасли, растворившись, как пепел на ветру.
Я открыла глаза.
Он ещё здесь. Живой. В моих руках.