Я подняла голову, посмотрела туда, где он наслаждался моей плотью, и провела рукой по волосам. Быстрый взмах языка пустил волну удовольствия. Не думая, сжала волосы в кулаке, раскрыла рот, задышала, наблюдая, как он пожирает меня. Язык и губы исследовали каждый дюйм, огонь ревел рядом, мир исчезал ради блаженства.
Бёдра дрожали, живот стянуло. Он застонал, сосал и лизал. Та малая часть влаги, что ускользнула от языка, стекала по бедру.
Он поднялся на колени, поглаживая эрекцию. Коварный пирсинг обещал мучение.
Желание снова попробовать заставило податься вперёд. Рот коснулся изогнутой головки. В глазах засияло восхищение, когда я раскрыла губы, не отводя взгляда.
Держась за основание, он подал твёрдый член между губ. Удовлетворение прокатилось во мне, когда он откинул голову и напряжение в его мышцах ослабло. С каждым нежным толчком его бёдер я принимала член всё глубже. Только несколько украшений прошли по языку, прежде чем головка достигла задней стенки горла.
Он стиснул зубы, лицо охватила агония.
Слова не понадобились. Я обхватила когтистыми пальцами основание и сжала. Из него вырвался мучительный звук. Челюсть расслабилась, вены на шее пульсировали.
— Блядь! — процедил он.
С ногтей капала кровь.
«Прекрати! Пожалуйста!»
Я зажмурилась, отвернулась, покачала головой. Нет. Не здесь. Не это.
Отпустив, откинулась на ладони и открыла глаза на увечье, нанесённое ему. Слёзы выступили.
— Я… не могу…
«Жжёт! Прекрати!» — отозвался мимикроу.
— Эй, — прошептал он, гладя волосы. — Всё хорошо.
— Прости. Говорила, смогу. Не могу. Не стану причинять тебе такую боль.
— Хорошо, Лунамишка.
Поцеловал в лоб.
— Слишком рано.
— Нет.
Взяв за плечо, я подалась вперёд, поцеловала впадину горла с каплями пота.
— Ещё хочу тебя.
Брови сошлись сильнее.
— Ты уверена.
— Да. Пожалуйста.
Мне нужно было знать: ещё цела. Лойс могла отнять способность давать желанную ему боль, но не забрала удовольствия. Не разрушила нас.
Он уложил обратно, опёр огромную руку рядом с головой и взял член. Облизнул губы. Взгляд был полон сомнений.
Я обхватила щёку, провела большим пальцем по тёмным жилам, пульсировавшим жаром.
— Пожалуйста.
Первым коротким толчком он вошёл в меня. Первая штанга завибрировала внутри, щекотнув живот. Тело приветствовало его, растягиваясь вокруг толстого члена, пока он оставался неподвижным. Я закрыла глаза, вспоминая тепло. Знакомое тело.
Пальцы погладили щёку. Я посмотрела на него: тревога залегла складками между его бровей.
— Всё хорошо, — сказала.
Он кивнул, продвинулся до следующей штанги.
Стон вырвался, когда вибрация усилилась, вызвав глубокое восторженное трепетание.
Он двигался медленно, лениво, не заходя дальше второй. Каждое скольжение пирсинга делало толчки влажнее.
— Примешь ещё?
Мышцы живота сжались, и я кивнула.
Новый толчок ввёл третью штангу.
Я глухо застонала. Мои бёдра дрожали вокруг него, колени прижимались к его рёбрам.
«Больше никогда не узнаешь удовольствия». Голос Лойс вошёл в разум клинком с ядом.
Закрыв глаза, я покачала головой, отчаянно прогоняя.
— Ещё, — прохрипела.
Четвёртая вошла. Вибрация поднялась в живот восхитительными маленькими разрядами. Прикусив губу, я извивалась, впивалась в плечи, ища опору, пока обещание экстаза тянуло словно течение.
Зевандер стонал и содрогался. Каждый его толчок уводил меня дальше от того голоса и приближал к Зевандеру.
Я открыла глаза на прекрасно изуродованное лицо. Взгляд горел чем-то большим, чем похоть. Навязчивые мысли исчезли, пока я заворожённо смотрела на напряжённые мышцы, толстые пульсирующие вены шеи.
Время замедлилось.
Словно под водой, мы плыли в ритмичном блаженстве. Никто не сможет коснуться нас там, где тела слились, души связаны нежным узлом, слишком прочным, чтобы распуститься. Ни боли, ни страданий. Ни криков, ни тихих мольб. Только удары сердца и короткое дыхание.
— Ещё, — прошептала.
— Скажи, что уверена. Потому что, грёбаный ад, ты божественна.
— Уверена.
Я обхватила влажный загривок. Он наклонился, поцеловал горло с низким звуком нужды. При новом толчке я укусила железный изгиб плеча. Пятая штанга послала глубокую судорожную вибрацию по позвоночнику к затылку. Выгнула бёдра навстречу, откинула голову для крика, который не вышел. Удовольствие было таким сильным, что лёгкие замерли.
— Дыши, А’мишла, — прошептал он, целуя щёку.
Вошёл снова. Я быстро вдохнула, новая волна экстаза прошла по позвоночнику.
Глубокий гортанный стон вырвался. Я качала головой, пальцы рук и ног сжимались, тело напряглось, дрожало. Подняла голову, посмотрела между нами на блестящий член, исчезавший внутри. Зубы снова нашли плечо.