Он ускорился, глубоко и мощно вжимая бёдра. Сильные ноги напрягались, каждый толчок контролировался. Так же ровно, как волны бьются о берег.
— Проклятые боги, ты самый сладкий яд.
Я сосредоточилась на его теле у своего. Кожа, сшитая шрамами и кровью. Пальцы в плоти. Зубы у кости. Тихое сбивчивое дыхание. Он был повсюду. Я держалась, молча молясь никогда больше не узнать страдания без него. Чтобы ни смерть, ни гнев не отняли.
Слёзы просочились. Чувства поднимались.
— Смотри на меня, лунная ведьма, — приказал он.
Я открыла глаза. Благоговение в его взгляде отозвалось щемящим чувством в груди.
Мои мышцы сжались и задрожали вокруг его члена.
— Ты моя, — сказал надорванно.
Новый толчок взорвал удовольствие в конечностях и затылке. Я закричала, сорванный хрип отразился от пещеры.
Он выпустил напряжённый мучительный стон, полный облегчения. Горячие струи потекли по бёдрам. Он упёрся локтями по обе стороны от моей головы, удерживая над мной своё содрогающееся тело; руки дрожали, грозя подломиться. Внутри покалывали маленькие разряды, пока он оставался во мне, спрятав лицо в шее.
— Прости, — прошептал. — Не следовало подталкивать…
— Я хотела.
Повернула голову, поцеловала щёку.
— Люблю тебя.
— Ещё раз.
— Люблю тебя, Зевандер Райдэйнн.
Губы нашли горло, щёку, рот. Держа загривок, он прижал наши лбы, смешивая дыхание.
— На том камне, возможно за одно движение до смерти, вспоминая каждое мгновение с тобой, больше всего мучился мыслью: не сказал, насколько глубоко ты изменила мой мир. Два столетия чувствовал лишь восторг клинка. Наслаждение пролитой кровью. Пока не появилась ты.
Обхватив лицо, поцеловал, глубоко вдохнул носом.
— Нет слова, вмещающего любовь к тебе, лунная ведьма. Она превосходит всё, что чувствовал.
Когда приподнялся, вид того, что я с ним сделала, словно ударил меня по лицу.
Сердце сжалось при виде глубокой раны чуть выше его бицепса, которую я нанесла во время оргазма. Кровь размазалась по коже.
Заметив внимание, он поднял руку, не отводя глаз, и провёл языком по разорванной коже.
Я говорила себе, что это отталкивает. Что нет ничего возбуждающего в том, как он слизывает пролитую мною кровь.
Лгала себе.
Я подалась вперёд, прижалась губами, запечатав рану поцелуем.
— Может, пойдём к источнику?
Подняв пальцем подбородок, он поцеловал так страстно, что губы горели, будто я могла вспыхнуть.
— Сначала полежи со мной.
Кивнула, позволяя уложить рядом на одеяло. Горячие влажные тела переплелись. Прижав ухо к груди, я закрыла глаза под ровный стук сердца.
Умиротворённая.
Из-за двери раздалось рычание. Зевандер сел, удерживая меня в объятиях.
— Райдэйнн, — позвал Лотар.
Зевандер проворчал, встал и взял одеяло, подходя к двери. Я натянула прежний плащ на обнажённое тело.
Он отворил дверь, за которой стоял блондин.
— Нужно кое-что увидеть.
— Что? — раздражённо спросил Зевандер.
— Если предполагать — увядание. Похоже, лес умирает.
Глава 30
Казимир
Следы крови тянулись по мощёному мосту к замку Гилдспайр — королевской резиденции и престолу короля Джерета. Казимир вообще не должен был подобраться так близко без нападения. Где королевский гарнизон?
Лучники? Стража? Беллатриксы?
В голове стремительно замелькали картины.
Крики. Лязг мечей. Стражники, сражающиеся с чудовищными мутантами.
Он зажмурился и встряхнул головой, прогоняя видения.
— Какого хрена здесь случилось? — спросил Дравиен, прихромав к нему. — Похоже на войну.
И всё же ни одного тела.
— Тебе лучше остаться здесь.
В конце концов, Казимир не просил элвинира сопровождать его. По причинам, о которых он не удосужился спросить, Дравиен шёл за ним от логова генерала Лойс через Люксимос и за весь путь ни разу не пожаловался на раны. И всё же постоянное присутствие за спиной раздражало Казимира.
— Может, раздобуду лошадей для дороги.
Леталиш развернулся к Дравиену.
— Не заблуждайся: здесь наше совместное путешествие заканчивается.
— А я всё ещё связан кровной клятвой не дать тебе погибнуть.
— Мой друг и его женщина, которую ты поклялся защищать, погибли. А ты до сих пор на ногах. По-моему, твоё проклятие — дерьмо.
— Не берусь судить о намерениях богов, но возможности наказать они не упускают. — Дравиен подошёл ближе. Даже согнутый от боли, ростом он почти не уступал Казимиру. — Поэтому, пока ты дышишь, я буду делать всё, что могу, чтобы твой путь был безопасен.
Леталиш скрипнул зубами, всё ещё раздумывая, пострадает ли Долион, если перерезать Дравиену горло. Если маг вообще ещё жив, разумеется.
— Тогда добудь лошадей.