Махнула рукой, пытаясь сдержать чувства в горле. Я выбралась на поверхность и выжила, но лёгкие всё ещё отказывались вдохнуть.
Так хотелось верить, что всё это настоящее. Что не очнусь в камере, на полпути к смерти, как обещала Лойс.
Он подхватил мой подбородок, заставив взглянуть ему в глаза.
— Когда будешь готова, я рядом.
Я нахмурилась. К чему? Думал, потеряю рассудок? Начну кричать и плакать от ярости? Я не пережила ни таких издевательств, ни столь долгого плена, как он. Потерять себя было бы оскорблением его страдания.
Отступила, нервно усмехнулась.
— Говорила, всё хорошо.
Признать другое означало победу Лойс. Что Дрефан прав, побег невозможен. Что случившееся как-то уничтожило меня. Нет.
— Две недели. Ты страдал дольше.
— Продолжительность не важна. Говоришь, всё хорошо. Если нужно, чтобы верил, поверю.
Я ощетинилась.
— Не нужно, чтобы верил во что-нибудь.
Оттолкнулась, ушла дальше в водоём. Глубже. Не позволяя увидеть слёзы. Семя паники прорастало в груди.
Оттолкни.
Первый шаг — снять одежду, липшую как испорченная кожа. Промокший подол слишком тяжёлый, чтобы поднять через голову. Я схватила ворот и разорвала, ногтями прорезая хрупкую ткань. Платье раскрылось по центру. Я повернулась, бросила Зевандеру. Он поймал, нахмурился. Опять изучал.
— Видишь? Всё хорошо. Снимаю последнюю частицу их с себя! Теперь лёгкая, как птица!
Над ладонью заплясало фиолетовое пламя, охватило мокрое платье. Оно зашипело и превратилось в пепел.
— Тоже вымоешься? — спросила я.
— Хочешь?
Я облизнула губы, кивнула. Желала не обязательно близости, а его. Тела. Тепла. Запаха.
Нервная энергия пульсировала, пока он снимал сапоги и кожаную одежду. Тело — стена мышц. Он спустился в источник со стоном, и с каждым шагом вода поглощала всё больше его тела. Я держала его на краю неверия — химеру, которую боялась признать, чтобы не исчезла. Видеть приближение было страшно, как тень, двигающуюся по своей воле. Когда дошёл, вода у моих плеч достигала только середины его живота.
Мы стояли лицом к лицу, совершенно нагие. Уязвимые. И всё же мне казалось, внутри полно тайн. Я знала о нём то, чего никогда не расскажет. Слышала крики. Боль. Всё это жило внутри словно паразит, от которого не избавиться.
Он убрал прядь за ухо.
Я зачерпнула воды, смывая кровь с его руки.
Под водой пальцы коснулись локтя. Он мягко подтянул ближе, пока тело не заслонило моё. Так близко, что чувствовала жар кожи.
Я положила руки на спину. Он поднял меня на руки и опустился глубже в воду, обвив моими ногами свой торс. Широкие плечи и сильные руки укрыли похудевшее тело. Ослабшее. Рваные ленты вокруг стали. Впервые с ухода из дворца почувствовала безопасность.
Дом.
Положила голову на плечо, закрыла полные слёз глаза. Молча оплакивала девушку, ещё несколько недель назад не знавшую страха потерять его. Того, насколько разрушительным и пустым бывает мир. Мне показали новое измерение любви — тёмное, пугающее, где боль неизбежна. Вечность не гарантирована. Я увидела хрупкость сердца. Как легко его разорвать и оставить увядать.
Мы оставались так долго. В какой-то миг я уснула, а очнувшись, поняла: он отнёс обратно в лагерь, завернув в плащ. Осторожно положил у тёплого огня. Я не понимала где — в пещере или шатре. Слышала обрывки далёких разговоров, некоторые весёлые, напоминавшие праздники, когда засыпала рядом с Алейсеей под смех деда Бронвика и отца, пивших вино. Тогда было уютнее и безопаснее всего.
Каким-то чудом Зевандер снова дал детское чувство защищённости.
И я уплыла в блаженную пустоту.
Глава 29
Маэвит
— Просыпайся, голубка.
Пусть слова прозвучали мягко, скрежещущий голос Лойс прошёл по мне, словно осколки стекла.
Я резко проснулась с испуганным вдохом, обводя глазами темноту. Узкая полоса света из приоткрытой двери едва освещала тесное пространство, но я различала серые каменные стены и огромную фигуру в проёме.
Длинные светлые волосы. Блеск золота.
Сознание отказывалось признать её. Взгляд скользил мимо, отчаянно ища знакомое.
Гнилостная вонь в носу привлекла внимание к полуразложившемуся трупу рядом. Кровь давно высохла красными пятнами на полу. Жуки и мухи облепили остатки мяса на костях.
Меланта?
Под кожей гудела ровная паника.
— Как я здесь оказалась? — пробормотала я, глядя на острые кости рук и ног, словно неделями не ела.
Тонкое платье висело рваными полосами, пропитанное боги знали чем.
— Удивлена, что ещё жива. Думала, давно умерла. Как прекрасный селестриоз, которого поймала. Злобное маленькое создание, голодающее и задыхающееся в клетке.
— Нет, — прошептала я, ощущая холодный ужас в животе. — Зевандер… пришёл за мной.
— Зевандер мёртв.
Едкие слова проникли под рёбра и вгрызлись в сердце.
— Не придёт. Никто не придёт.