Пока он хрустел очередным жуком, я воспользовалась возможностью оглядеть камеру. За пределами досягаемости цепи находилась массивная железная дверь. Я смутно помнила, как капитан швырнул меня через неё внутрь. Толстые каменные стены покрывали бурые потёки ржавой воды и рыжевато-коричневые полосы — предположительно застарелая кровь. С потолка свисали оковы на длинных цепях, зловеще ожидавшие следующую жертву. Цепь на моей щиколотке крепилась к столбу, торчавшему из пола. Камень вокруг был выкрошен, словно кто-то пытался его вытащить.
Я перевела взгляд мимо гольвина себе за спину. Там в тени скрывалась деревянная дверь, вдвое меньше входной на противоположной стене. Раньше я её не видела.
— Куда она ведёт? — спросила я.
Повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как гольвин буднично откусывает жуку голову. По мордочке брызнула зелёная слизь.
— Не знаю.
— Я думала, гольвины живут в стенах и могут попасть в любую комнату.
— Гольвины, которые жили тут до меня, проложили ходы в стенах. Но туда не рыли.
— А ты можешь?
— Не хочу.
— Почему?
— Подозреваю, что не рыли туда неспроста.
Я снова посмотрела на дверь, теперь любопытствуя вдвое сильнее.
— Но… за ней может быть выход?
— Зачем мне уходить?
— Ну, я бы хотела уйти.
— Тогда сама прокопай себе выход.
Он кивнул на мою когтистую руку.
— Спорим, ими можно неплохо крошить камень.
Я провела когтями по камню. Кончики пальцев пронзили маленькие разряды боли, словно молнии, отдавшись вибрацией в руке.
— Ай! Проклятье!
— Жаль. Очень полезное было бы оружие. Или удобный ключик.
Я резко выдохнула, подползла к двери и подёргала ручку. Та не двигалась, словно была заперта. При свете, всё ещё горевшем за спиной, я принялась искать замок, ощупывая дерево и железо.
— Его нет. Как она может быть заперта без замка?
— Наверное, с другой стороны?
Я снова повернула ручку и заколотила в дверь.
— Эй! Здесь кто-нибудь есть?
Замерла и прислушалась. Издали донёсся приближавшийся топот, но не из-за этой двери. Он шёл из коридора по ту сторону входа в камеру.
— О нет.
Гольвин задул маленький факел, снова погрузив меня во тьму. В воздухе остались лишь дым и запах смолы.
— Подожди! Пожалуйста, не уходи!
Я зашарила в темноте, натыкаясь рукой на панцири съеденных жуков.
Тяжёлая железная дверь взвизгнула на петлях и лязгнула. В камеру просочился свет, опять заставив меня прикрыть глаза. В проёме возник широкий силуэт мужчины. Уверенная осанка подсказала, что это капитан Дрефан. На плече у него сидело что-то похожее на птицу. Когда глаза привыкли, я увидела, что это и в самом деле ворон.
Птица взлетела, влетела в камеру и устроилась на одной из деревянных балок над головой.
— Подумал, тебе не помешает компания. Знакома с мимикроу?
Он отвернулся и поднял ковш из ведра, стоявшего сразу за входом, но вне моей досягаемости. Вместо привычных кожи и доспехов на нём были белая туника и коричневые кожаные брюки.
Я не ответила. Он подошёл ближе, расплёскивая воду через край ковша.
— Они запоминают звуки и повторяют то, что слышат.
Едва слова слетели с его губ, птица тихо заскулила.
— Их память обширна и долговечна. Некоторые хранят послания ещё со времён ранней Аэтирии и эпохи богов. Удивительные создания.
Я сердито смотрела на него снизу вверх. Он стоял надо мной, протягивая ковш. Как бы ни хотелось выбить его из рук, что я уже не раз делала, пересохшее горло требовало хотя бы глотка.
— Откажешься ещё раз — больше не предложу.
Вопреки упрямству я протянула дрожащие руки и приняла воду. Вонь серы жгла нос, глаза заслезились. Я жадно глотала затхлую, протухшую, но необходимую жидкость. Выпила каждую каплю, поглядывая на маленькие лужицы, которые он расплескал по дороге.
— Ещё? — спросил капитан.
Как же хотелось послать его в ад. Я стиснула зубы, подавляя гордость, но всё же кивнула.
— Не слышу.
— Да, — прошипела я.
— Да — что?
На золотой цепочке у него на шее висел маленький белый флакон. Заметив мой взгляд, он спрятал его под тунику. Я снова посмотрела на его приподнятую бровь.
— Да. Что?
— Пожалуйста.
— Пожалуйста!
Голос над головой заставил моё сердце замереть. Низкий, хриплый, полный боли — его невозможно было не узнать.
— Жжёт! Блядь… жжёт!
В животе забурлила тошнота. Я пыталась сосредоточиться. Зевандер?
— Этот мимикроу — самый любимый питомец генерала. Она любезно согласилась поделиться им с тобой.
Когда капитан пошёл обратно к входу, я оглядела балки, думая, не увижу ли Зевандера. Не замечу ли его призрак, затаившийся в тёмном углу камеры.
— Он хранит голос её самого любимого пленника. И его страдания, — сказал капитан, зачерпывая ещё ковш воды.
Вернувшись, он опустился передо мной на колени и выставил ковш между нами. Я протянула руки, а он плюнул в воду.
Я зло посмотрела на него. Когда он придвинул ковш, отвернулась.
— Как хочешь, — сказал Дрефан, выливая воду на пол рядом со мной. — Раз уж мы заговорили о птицах, над дворцовыми землями летает исключительно крупное создание. Мне сказали, оно принадлежит тебе.