— Такую добычу не чувствуешь по-настоящему заслуженной. Поэтому я придумал тактику. Сначала причинить боль тому, кого они любят. Я называю это болью-катализатором.
Улыбка растянула шрам, исказив его.
— Начни мучить щенков у них на глазах — и они будут драться яростнее самцов. Чуть не сдерут тебе лицо.
Он опять коснулся шрама.
— Вот почему я не могу сразу убить тебя, дорогая. Мне нужно найти твою боль-катализатор. Мне нужна борьба. Нечеловеческая воля защитить. Даже если у тебя остались только призраки.
Тело тряслось от ярости. Я резко ударила рукой в перчатке, но он отскочил, и я промахнулась. Если бы он был хоть на волосок ближе.
— Да, вот так.
Его губы растянулись в угрожающей ухмылке. Он схватил цепь, прикреплённую к моей щиколотке. Из ладони вырвалась вспышка света и пробежала по звеньям к ноге.
Дыхание оборвалось. Ногу свело, и по венам хлынул жидкий огонь. Обжигающая боль пронзила мышцы и кости.
Агония распространилась по конечностям. Спина выгнулась дугой, тело затряслось, руки прижались к туловищу, пока ток молнии выжигал меня изнутри. Словно я набрала полные лёгкие битого стекла, воздух рвал меня неровными вдохами. Сердце колотилось в сбитом ритме, будто готовилось разорваться. Из горла вырвался сиплый, надрывный крик. Боль не ослабевала.
И вдруг всё прекратилось.
Я перевернулась на бок и захрипела, словно пыталась втянуть воздух через игольное ушко. Челюсти всё ещё были сведены. Отголоски разряда жгли мышцы. Сердце билось о рёбра, пока я боролась за каждый вдох.
Горячее дыхание Дрефана коснулось уха, но мышцы не слушались, не позволяя оттолкнуть его.
— Как же жаль, что я не был знаком с этим… Зевандером, — прошептал он. — Уверен, любовь к нему сделала бы тебя весьма злобной сукой. Полагаю, теперь мы никогда этого не узнаем. Что ж, оставлю тебя оплакивать его.
Он поднялся и на полпути к двери остановился.
— Генерал велела продержать тебя в одиночке неделю. Я посоветовал ещё одну. Похоже, твоё поведение нужно ещё немного отшлифовать.
Он вышел из камеры, отрезав мне свет. Я снова оказалась в полной темноте.
— Я бросаю вызов богам! Бросаю им вызов! — снова заговорила птица. — Я не подчинюсь! Я не подчинюсь!
— Я не стану молить о пощаде, — прошептала я.
Слова Зевандера.
Несмотря на скованные мышцы и жгучую боль, я поползла по каменному полу, ища их. Провела дрожащим пальцем по глубоким бороздам в камне. Зевандер. Его камера. Я подняла глаза в бесконечную тьму, зная, что где-то надо мной всё ещё висят оковы.
— Я никогда тебе не отдамся! Никогда!
Крики Зевандера были такими настоящими, что на глазах выступили слёзы. Я свернулась на полу, закрыв ладонями уши.
Пожалуйста, забери меня отсюда. Забери меня. Забери меня.
— Как сильно ты хочешь сбежать?
Женский голос посеял во мне семя надежды.
Морсана.
Глава 6
Маэвит
Я могла поклясться, что глаза открыты, но темнота расступилась, явив мне видение: я танцевала на лугу среди белого тумана и асфоделей, длинные тёмные локоны подпрыгивали у плеч. Я уже была здесь прежде. Далёкий сон. Двойник. Я слышала смех, так похожий на мой, что невольно задумалась: не смотрю ли я чужими глазами?
Моя копия кружилась среди высоких белых цветов, затем остановилась и оглянулась на меня. Челюсть отвисла, лицо исказил ужас.
— Что ты сделала? — прошептала она.
— Я не понимаю.
— Не обращай на неё внимания, — сказала Морсана за моей спиной.
Я развернулась, и поля с цветами растворились в сплошной черноте. Различимым остался лишь её стройный силуэт, обрамлённый ярким светом за спиной.
— Смотрю, ты попала в затруднительное положение.
Я огляделась, ища девушку, похожую на меня, но всюду, насколько хватало глаз, простиралась только тьма.
— Ты можешь помочь мне? — спросила я, снова повернувшись к богине.
— Мои возможности ограничены.
Говоря, она грациозно двигала руками.
— Потому что она подавила мою магию крови.
Морсана усмехнулась.
— Верно, твои ограничения сдерживают и меня. Но будь я в твоём теле и владей собственной силой, ей было бы чего бояться.
— Есть способ?
Она скрестила руки, постукивая пальцами по локтям.
— Только освободить меня. Но сейчас это, похоже, невозможно.
Крошечная надежда, которую она пробудила, погасла.
— Тогда о каком побеге ты говоришь, если выхода нет?
— Я не говорила, что выхода нет. Я лишь сказала, что не могу его обеспечить.
Прищурившись, я посмотрела на неё.
— Тогда чем именно ты можешь помочь в пределах своих возможностей?
— Не отпустить твою душу. Сейчас только я стою между тобой и смертью. Она может причинять тебе боль. Мучить. Возможно, даже сломать, если хватит упорства. Но отнять жизнь не может.
Богиня неторопливо приблизилась и обошла меня, проведя пальцами по плечу.
— Я могу сохранить всё так, если ты согласишься меня освободить.
Я резко рассмеялась.