Холодная каменная стена темничного колодца давила в спину. Напротив стоял сокамерник — ниже и тщедушнее, с заросшим белой бородой лицом, по которому можно было предположить, что он прожил уже шесть или семь столетий.
Узкая яма, куда бросили Казимира, позволяла лишь стоять или опускаться на колени. Она воняла гниющими трупами тех, кого оставили здесь умирать. От разложившихся тел остались только кости и холодная жижа под ногами. Казимир провёл в тесном колодце, наверное, два дня — наказание за то, что разбил лицо стражнику и чуть не проломил ему череп, когда ублюдок похвастался издевательствами над Маэвит. Лишь после того, как Казимир сломал ему челюсть, стражник невнятно пробормотал, что на самом деле даже не притронулся к ней.
К тому времени было поздно. Из-за лжи Казимир сам решил свою судьбу.
Его подвесили, выпороли, а затем бросили умирать в колодец без света. Ни еды. Ни воды. И, насколько он видел, никакого выхода.
Он посмотрел на решётчатый железный люк метрах в четырёх над головой. Его едва освещал далёкий факел.
Если бы только раздобыть хорошую верёвку, чтобы закрепить её на прутьях.
Если бы только он не был таким вспыльчивым.
В конце концов, смерть вряд ли помогла бы им сбежать.
Сокамерник закашлялся. Выступающие кости едва не стучали под бледной кожей.
— Всё ищешь… как выбраться. Помню… сам так глядел.
Говор был южный, венефикарисский. Явно далеко от дома.
— Как давно ты здесь?
Казимир провёл взглядом по стиснувшим его заплесневелым почерневшим камням. В скале виднелись глубокие борозды, словно её скребла дикая тварь.
— Месяца три, по моим прикидкам.
— Как, ради богов, ты пережил три месяца?
Живот Казимира забурлил. Язык щипало от отвратительного вкуса, словно он облизал камни за спиной.
Помолчав, старик снова закашлялся и плюнул куда-то под ноги. Брызги попали на ногу Казимира. Старик издал жуткий смешок.
— Делаешь что надо, парень.
Его глаза пробежали по Казимиру. Язык облизал потрескавшиеся губы. Голодный.
По ноге Казимира расходилась тупая пульсирующая боль. Гноящаяся рана, которую он, должно быть, получил у того гнилого дерева в землях смертных. Он не помнил точно, как поранился. Возможно, при падении, когда провалился в некое подобие пещеры внутри дерева. Оно напоминало то, что он видел в кошмаре.
Казимир опустил дрожащую ладонь к бедру. Под изодранной кожаной одеждой что-то длинное извивалось под натянутой кожей. К горлу поднялась кислая волна. Он ощущал это и раньше, когда рана была меньше, но теперь она разрослась до размера сливы. Её гнилостный запах едва различался под тошнотворной вонью разлагающихся тел. Тонкие разряды боли прокатились по животу, распространяясь словно грозовые молнии. Казимир застонал.
— Чего с тобой? — прохрипел старик. — Захворал?
Приближавшиеся шаги и приглушённые слова наверху отвлекли Казимира от вопроса.
— Бледный ты какой-то, если…
— Тсс.
Казимир повернул голову набок, прислушиваясь к разговору.
— Блядь, терпеть не могу сюда ходить.
Голос знакомого стражника.
— Воняет, как в бочках с дерьмом.
— Лучше уж это, чем заставят каждую неделю вычищать те адовы бочки.
— Ты слышал…
В узкой диагональной полоске света наверху заклубился белый дым. Один из стражников раскурил трубку.
— Король Сагаерин прислал советника, лорда Белтейна, и двух Магестроли договориться об освобождении лунасирского принца. Может, договорятся и о солдатах. Тогда наши изнеженные задницы отправят в Кастеллиас. Как думаешь, сколько лунасирских солдат стоит один принц?
Принц Дорджан. Казимир уже слышал о его похищении.
— Если бедняга вообще жив. Слышал, его поручили генералу Лойс для сохранности. От генерала никто не в безопасности.
Стражник усмехнулся. В воздухе заклубился новый дым, но лиц по-прежнему не было видно.
— Мы могли бы поделить, — прохрипел сокамерник напротив. — Я б тебе откусил, а потом поделили бы.
Раздражённый тем, что ему мешают слушать, Казимир нахмурился.
— Какого демона ты несёшь, старик?
— Твою руку. Ещё здоровая. Свежая.
Глаза были прикованы к руке Казимира. Старик снова облизал губы.
— Мяса в тебе много.
— Подойдёшь — вырежу тебе кишки и использую вместо верёвки, чтобы сбежать.
— Какого демона вы здесь делаете, два никчёмных придурка?
Более изысканный голос капитана, который Казимир уже научился узнавать, заставил его замолчать.
— Гриндл велел проверить сереброволосого пленника, сэр. Говорит, Лойс хочет знать, не сдох ли он.
— И проверили?
В ушах Казимира раздался громкий звон, словно удар колокола завибрировал в черепе. Он зажмурился, едва уловив ответ солдата, отозвавшийся эхом в сознании.
— Собирались, как раз перед вашим приходом. Ублюдок уже неделю здесь. Даже представить не могу.
Проклятье богов, этот вкус во рту. Словно сырая солонина.
— Грёбаный ад! — донеслось сверху.