Я огляделась. Всё было таким отчётливым, словно я действительно стояла в Мортасии. Даже жестокий холод грыз меня как зима в смертных землях — безжалостный укус, задерживавшийся на костях. Холод Аэтирии никогда не был настолько пронизывающим.
— Стойте! — закричала Алейсея.
Моё внимание вернулось к арке. Прежде чем успела остановить себя, ноги понесли к ней.
Я протолкнулась через толпу и выхватила у зрителя факел. У алтаря Сактон Крейн стоял рядом с губернатором Гримсби и с улыбкой смотрел, должно быть, на всех жителей Прихода Наперстянки.
Кто-то крепко схватил руку. Я развернулась: Морос.
— Отпусти! — зарычала, вырываясь. — Ещё раз прикоснёшься — клянусь богами, подожгу и буду радоваться твоим крикам!
Слова вылетели прежде, чем я заметила, что толпа затихла и смотрит на меня. На затылке встали волосы, пока я оглядывала наблюдавшие глаза.
— Богами? Только язычники верят больше чем в одного бога! — оскалился Морос, указывая. — Девчонка — ведьма!
— Ведьма! Ведьма! Ведьма! — заскандировали жители.
Я отмахивалась пламенем, отступая к Алейсее.
— Да! — закричала.
Все разом ахнули. Никто, даже Старая ведьма, никогда добровольно не признавал обвинения.
— Я ведьма. Способна на магию и силу, которых вашим мелким умам не понять.
Указала на арку.
— Хотите знать, что по другую сторону Пожирающего леса? Я это видела.
Все продолжали смотреть. Я повернулась к женщине и шагнула к ней, выставив факел.
— Дай плащ! Сейчас!
Дрожащими руками она отстегнула его и бросила мне.
Не отрывая глаз от людей, я наклонилась, подняла плащ и передала Алейсее. Оглянулась: сестра тянулась к ткани, опустив от стыда глаза. Когда снова повернулась, мужчина уже подходил. Я рванулась к нему; он попятился и упал на задницу.
— Глупцы, вы не знаете, что вас ждёт. Чудовища, каких никогда не видели. Заползут в деревню, словно нашествие, превращая вас в мутантов.
Повисла густая тишина. Глаза смотрели испуганно.
— Большинство умрёт. Лишь немногие доберутся до храма.
Я обвела толпу пальцем.
— Вы принесёте детей в жертву, надеясь умилостивить бога, который, по его словам, — указала на Сактона Крейна, — положит всему конец. Но сгниёте в своей гробнице. Чудовищам плевать на жертвы и на бога, которому молитесь.
— Кощунство! — закричал Сактон Крейн. — Она лжёт! Изгнать вместе с мерзкой сестрой!
Я повернулась к нему. Остаток сожаления о том, что убила его, исчез под пульсировавшим гневом.
— Мой отец в камере храмового подземелья, потому что тоже видел видения. Изгоняй меня в лес. Я уже видела конец и не боюсь того, что там живёт.
Рука мягко сжала плечо. Алейсея качала головой.
— Маэвит, что ты говоришь? Это… ты не такая. Отец мёртв. Умер несколько месяцев назад.
Я повернулась к ней.
— Он жив. Его смерть — ложь.
— Это правда, Сактон? — спросили из толпы. — Их отец в подземелье?
— Конечно нет!
Сактон Крейн нервно усмехнулся.
— Зачем мне заключать преданного последователя Красного бога?
— Покажи! Требуем правды! — крикнул другой.
— Правду! Правду! Правду!
Жители отходили от Алейсеи, собираясь вокруг Сактона Крейна.
— Если лжёт, пусть Красный бог его судит! — сказал губернатор Гримсби.
Толпа одобрительно закричала.
Пока они отвлеклись, я взяла Алейсею за плечи. Хотелось утащить через лес, зная, чем всё закончится. Вместо этого сказала:
— Беги. Далеко. Если придётся — в Ливерийские горы. Только уходи отсюда.
— Думаешь, ты такая умная, девчонка?
Голос скользнул по позвоночнику. Я повернулась. Морос стоял позади. Толпа исчезла; перед лесом остались мы трое.
— Ничего это не меняет. Ты всё равно моя. Что бы ни пыталась распутать, нити не порвёшь.
В его руке блеснуло серебро. В тот же миг Алейсея бросилась вперёд.
— Оставь её! — крикнула.
Я рванулась за ней.
— Нет! Алейсея!
Её спина вытянулась, тело задрожало. Когда она отступила, у Мороса в руке был нож с тёмно-красным лезвием. Кровь лилась на снег.
— Алейсея! Нет!
Я бросилась к ней, но не успела. Всё вокруг сместилось размытым вихрем. Резкая перемена заставила меня остановиться. В желудке забулькала тошнота; я согнулась и рухнула, крепко закрыв глаза.
Открыв их, смотрела на красные капли по белому снегу.
Карканье привлекло взгляд к арке. На толстой кости висел пронзённый ворон.
Я искала Алейсею, но её не было. Мороса тоже. Только поля и хижина Старой ведьмы вдали. О боги, выжила ли сестра? Мне это лишь приснилось?
Я повернулась обратно, потёрла ноющий висок дрожащей рукой и глубоко вдохнула.
Ворон снова каркнул. Из груди текла прерывистая струя крови.
Всё во мне требовало избавить его от боли. Он подёргивался и извивался вокруг костяного острия, торчавшего из груди.
— Не надо, — сказала двойница сзади, когда я потянулась снять его. — Если хочешь вернуться, оставь.
Я посмотрела на птицу и обратно, качая головой.