— Мне так жаль.
— Не жалей. Найди выход.
Она схватила мой рукав и повернулась.
— Я хочу остаться в Калигорье. Хочу остаться с Зевандером!
На краю зрения мелькнула тень. Я обернулась к вспышке красного.
Красная вуаль.
— Не смей говорить о несуществующих местах, девчонка!
Большинство женщин храма давали обет молчания; языки отрезали, чтобы его обеспечить. Но некоторые оставались наблюдательницами Сактона Крейна.
Я повернулась к двойнице и подняла руку. На её плече была такая же метка, как у меня. Нахмурившись, покачала головой. Невозможно.
Я оглянулась, ища хоть признак посещения Зевандера. Подняла ладони — ответ светился на одной.
— Это сделала я?
— Они сказали, что я разговаривала с демонами.
Я сильнее покачала головой, поднялась и отступила.
— Невозможно.
— Я говорила: это уже случалось.
— На ней метка ведьмы! Немедленно сообщу Сактону Крейну!
Женщина развернулась, красный плащ потёк за спиной.
— Нет!
Я бросилась к двери, ударила ладонью.
— Вернись!
По коридору застучали сапоги. Я отшатнулась; сердце билось в ритме быстрых шагов.
— О нет, нет.
Двойница прижала ладони к ушам.
— Они идут. За мной! Пожалуйста, уходи! Уходи из Калигорьи!
— Что я могу сделать?
Я зажмурилась, пытаясь призвать другое воспоминание. Что угодно, чтобы остановить происходящее.
Лилливен. Девочка, растоптанная лошадьми.
— Покажи Лилливен!
Громовой удар отозвался в камере, сбрасывая пыль с потолка. Я открыла глаза: вошёл Сактон Крейн с двумя вонковианскими солдатами.
— Тебя сожгут на костре!
Он указывал в глубину, глядя сквозь меня на съёжившуюся девушку.
— Нет! Пожалуйста! Не надо!
Она отползала от мужчин, прижимаясь к стене.
— Я невиновна, клянусь!
— Вы не можете.
Я подняла взгляд туда, где должен быть потолок. Вместо него — открытое небо и ещё не соединившиеся луны.
— Они не сошлись! Время ещё есть! Вы не можете!
Я бросилась к солдатам, хватавшим двойницу.
— Стойте!
Они подняли её, до боли сжав тонкие руки.
Крик отражался от стен, пока её тащили наружу.
— Пожалуйста! Нет! Помогите! Зевандер! Зевандер, помоги!
С сердцем в горле я пошла следом и схватила её волочившиеся ноги.
Они проскользнули сквозь пальцы, будто те были жидкими.
— Стойте! Не делайте этого!
Я гналась по лестнице и во двор. Мой голос словно не слышали, моего присутствия не замечали.
Собралась толпа. Я проходила сквозь зрителей, как призрак.
Подошла к женщине с ребёнком.
— Помоги ей! Пожалуйста!
Даже в нескольких дюймах от лица женщина смотрела мимо, указывая вперёд, словно меня не было.
Кто-то бросил камень, ударив двойницу в голову. Другой — гнилую свёклу; она разбрызгалась по белому платью красными цветами крови.
— Шлюха! — крикнули.
— Ведьма! — закричал мужчина. — Сжечь!
Её вопли тонули в издевательских проклятиях. Я шла следом, бессильная остановить.
Паника барабанила в груди, когда её втащили по деревянным ступеням помоста и поставили на квадратную металлическую плиту. Обугленные следы отмечали прежние казни.
— Пожалуйста! Мне страшно! Не делайте этого!
Она повисла на столбе, к которому её привязали.
Я втиснулась между мужчинами. Дрожащими руками пыталась распутать узлы, но пальцы не цеплялись за переплетения верёвки.
Она повернулась ко мне с мокрыми щеками.
— Пожалуйста! Освободи! Умоляю!
Воздух жёг лёгкие, руки тряслись над узлами.
— Пытаюсь, клянусь!
— Не дай сжечь меня. Не хочу умирать!
Глаза наполнились слезами. Я закричала от отчаяния, оглядываясь в поисках клинка или чего-нибудь, что могло перерезать верёвку.
— Ведьма! Ведьма! Ведьма! — скандировали все.
Мужчины, женщины и дети праздновали её смерть. Если бы я могла призвать глиф, показала бы им ведьму. Превратила каждого в груду кишок и переломанных костей.
Я уловила тот запах. Тошнотворный, удушающий. Обернулась: вонковианский солдат отступал. Брошенный факел поджигал растопку у её ног.
Из горла поднялся глубокий ужасный крик. Я бросилась к факелу, пытаясь отбросить его. Огонь вспыхнул быстро. Жар хлестнул кожу. Я отскочила: между нами выросла стена пламени.
— Пожалуйста! Не хочу гореть! Не хочу!
Двойница извивалась в путах.
Я снова искала, чем залить огонь. В ответ — только довольные лица.
Толпа разгорячилась.
— Ведьма! Ведьма! Ведьма!
Плач переломился в пронзительный крик. Я закрыла уши.
— Прекратите! — закричала. — Прекратите!
Густой чёрный дым обжигал лёгкие, жирное зловоние душило. Я согнулась, кашляя и давясь, отчаянно пытаясь выплюнуть его.
Жар за спиной исчез.
Воздух замер.
Я долго выдохнула и открыла глаза.