Как только я убеждаюсь, что она ушла, я с облегчением вздыхаю и кончаю, представляя, как погружаюсь в ее киску по самые яйца, и как она принимает в себя каждый мой дюйм. Разрядка выходит мощной, но при этом мимолетной, покрывая кафельную стену передо мной. И когда все заканчивается, мне остается лишь чувство вины и стыда.
Я только что кончил с мыслями о няне своей дочери. Представляя, что трахаю именно ее. Что, блядь, со мной не так?
Выключая душ и выходя в прохладу своей спальни, я понимаю: всё вот-вот станет намного сложнее.
ГЛАВА ПЯТАЯ
АЛЕХАНДРА
Я стою у кухонной столешницы, лениво проводя пальцем по ободку кофейной чашки. Мой взгляд возвращается к Гейджу: его широкая фигура целеустремленно двигается по комнате, пока он собирает последние вещи из своего снаряжения. Гудение кухонной лампы заполняет пространство, но повисшее напряжение заглушает абсолютно всё. Наблюдать за тем, как он готовится к отъезду, понимая, что он делает свой первый настоящий шаг вдали от Зои, кажется чем-то... непривычным и странным. Это ощущается гораздо тяжелее любой другой командировки, с которыми мне приходилось иметь дело.
Его ботинки мягко стучат по деревянному полу: он ходит взад-вперед, хватает куртку, поправляет обувь и проверяет молнию на рюкзаке. Ему вовсе не нужно проверять ее снова — он делал это сотню раз, если не больше, — но я не думаю, что он возится с сумкой из-за самой сумки.
Мне хочется убедить его, что всё в порядке. Что всё будет хорошо, и с Зои тоже всё будет хорошо. Но слова даются с трудом: как можно успокоить человека, который переживает о том, что ты не можешь наверняка предотвратить?
Я бы никогда не позволила, чтобы с ней что-то случилось.
Я наблюдаю за тем, как Гейдж переупаковывает свою сумку ловкими и отточенными движениями. Он уезжает на короткие полевые учения, которые должны помочь его команде лучше сработаться, а я останусь здесь с Зои. Меня переполняет смешанное чувство: с одной стороны, я рада взять на себя больше ответственности, но с другой — присутствует доля легкого волнения.
Что, если что-то пойдет не так? Не то чтобы я сомневалась в своих способностях ухаживать за ней; я знаю, что более чем компетентна.
Но что, если что-то случится с ним?
Мне бы кто-нибудь сообщил?
Гейдж вкратце рассказывает мне то, что знает о расписании, и оставляет контакты для экстренной связи. Он дает мне номер Ребекки Моралес, поясняя, что она жена его друга и сослуживца и сможет помочь в случае необходимости. Я внимательно вслушиваюсь в каждое его слово, инстинктивно потирая ладонями бедра, так как нервы выдают меня с головой. Кажется, он замечает мое беспокойство и ободряюще улыбается:
— Ты отлично справишься, Алехандра. Ты потрясающе с ней ладишь. Просто не забывай запирать двери и держать телефон под рукой. Ты не думала о том, чтобы носить оружие при себе или хотя бы держать его в быстром доступе, пока находишься на первом этаже?
— Думала. Но мне кажется, что после небольшой практики было бы действительно полезно держать его внизу.
— Когда я вернусь, если выдастся свободное время, я свожу тебя на стрельбище на базе, чтобы ты могла попрактиковаться. — Гейдж одаривает меня редкой улыбкой — одной из тех, что накрепко врежутся мне в память на все время его отсутствия. Жизнь с этим мужчиной заставляет мой бедный вибратор работать на износ, и я лишь надеюсь, что он не слышит, как я использую его по ночам или в душе.
В отличие от того дня, когда я застукала его после тренировки. Я точно знала, чем он там занимался, и звуки, которые издавал этот мужчина, привели меня прямиком к его комнате.
Чтобы сменить тему, я завожу разговор о Зои:
— Как думаешь, у тебя будет доступ к интернету там, куда ты отправляешься? Было бы здорово, если бы ты мог звонить ей по видеосвязи, чтобы она продолжала тебя видеть.
— Это зависит от того, что они запланировали на эти полевые учения. Иногда связь есть, а иногда мы храним полное радиомолчание.
Зои необходимо поддерживать связь с отцом. И так достаточно плохо, что он находится на действительной службе и его могут отозвать в любую секунду. Однако я не стану на него давить, ведь, в конечном счете, это не в его власти.
Я делаю глубокий вдох и скрещиваю руки на груди:
— Там действительно всё так плохо? Я имею в виду обучение.
Он останавливается и поднимает голову, замерев на полудвижении; в его глазах мелькает что-то похожее на чувство вины, прежде чем он скрывает его под напускным спокойствием.
— Это просто тренировочные учения. Но они будут интенсивными. — Его челюсти сжимаются, и я понимаю, что он пытается подавить зреющую внутри тревогу. Дело не только в тренировках: он переживает из-за того, что оставляет Зои.
— Я справлюсь, Гейдж, — говорю я голосом чуть более твердым, чем планировала. — И с ней тоже все будет хорошо.