— Я позабочусь о Зои, — мягко обрываю его я. — Поезжай. Ты вернешься прежде, чем успеешь это осознать.
Я выдавливаю улыбку, но она кажется слишком слабой и хрупкой, чтобы стать тем утешением, в котором он так нуждается. Его взгляд опускается к моим губам, и на секунду мне начинает казаться, что он собирается меня поцеловать, но вместо этого он лишь медленно и контролируемо выдыхает, выпуская воздух из легких.
— Не знаю, как я собираюсь справляться с этим и дальше, — хрипло бормочет он.
— Знаю, — мягко отвечаю я. — Но ты справишься.
Он медлит еще секунду, занеся руку над ручкой двери, а затем, издав последний тяжелый вздох, тянет ее на себя. Воздух снаружи оказывается прохладнее, чем я ожидала, а в утреннем небе висит обещание дождя. Гейдж еще раз оглядывается через плечо, прежде чем перешагнуть порог.
— Я вернусь прежде, чем ты успеешь это осознать, — повторяет он, но я отчетливо слышу сомнение в его голосе.
— Мы будем ждать.
И с этими словами он уходит. Я стою, глядя на закрывшуюся за ним дверь, и чувствую, как тяжесть его отсутствия ложится на мои плечи словно тяжелое пальто, о котором я не просила.
Я буду здесь. Буду заботиться о Зои и держать всё под контролем ради него и ради себя.
Но даже убеждая себя в этом, я не могу отделаться от навязчивой мысли, что эта проблема с его отъездами возникает не в последний раз, и в следующий раз отпустить его может оказаться еще сложнее.
ПОСЛЕ УХОДА Гейджа я еще какое-то время стою у двери, чувствуя, как тишина дома окутывает меня словно одеяло. Та самая тишина, которая кажется почти удушающей и слишком тяжелой, когда к ней не привык. Но затем из радионяни доносится тихое гуление Зои, которое возвращает меня к реальности.
Я быстро направляюсь вверх по лестнице, скидывая обувь перед тем, как войти в детскую — в то самое теплое пространство, где Зои лежит в своей кроватке. Ее маленькие ножки болтаются в воздухе, и когда ее глаза встречаются с моими, я улыбаюсь, несмотря на легкую боль в груди из-за отъезда Гейджа.
— Привет, малышка, — воркую я, опираясь руками на перила кроватки. — Мы справимся, да?
Зои лепечет в ответ, протягивая ручки к висящему сверху мобилю, и я тихо смеюсь, на время отбрасывая все свои тревоги. Взяв лежащую рядом погремушку, я трясу ею перед девочкой, наблюдая за тем, как ее крошечные пальчики хватаются за игрушку, увлеченные звуком. Ритм ее движений успокаивает, напоминая о том, что всё не всегда должно быть так уж сложно. Просто следить за тем, чтобы она была сыта, в сухом подгузнике и счастлива. Легко, правда?
Утро пролетает в круговороте бутылочек, смены подгузников и напевания колыбельных. Зои спит в своей кроватке, свернувшись крошечным комочком в мягком одеяле, и впервые за сегодняшний день я позволяю себе вздохнуть чуть свободнее. Она в безопасности, с ней всё хорошо, и с нами всё в порядке.
Но как раз в тот момент, когда я делаю глоток кофе, звонит телефон. Я смотрю на определитель номера: тетя Елена. Мой желудок сжимается, когда я отвечаю:
— Hola, Tia. [прим. ред.: Здравствуйте, тетя.]
— Алехандра, — произносит она; ее голос звучит тепло, но в нем скрывается тяжесть, которую я слишком хорошо знаю. — ¿Cómo es el nuevo trabajo? Esta vez es una recién nacida, ¿no? [прим. ред.: Ну как тебе новая работа? В этот раз — новорожденная, верно?]
— Sí, un recién nacido. Una niña, se llama Zoé. Va bien. ¿Está todo bien por ahí? [прим. ред.: Да, новорожденная. Девочка — ее зовут Зои. У нее все хорошо. А у вас там все в порядке?] — Я уже понимаю, к чему все идет, но позволяю ей сказать это.
На другом конце провода повисает пауза, а затем она произносит на идеальном английском:
— Мне нужно тебя кое о чем попросить, mija. [прим. ред.: милая.] Нам здесь приходится несладко. Хуаните и Педро нужны школьные принадлежности, а счета... они продолжают расти.
Я чувствую, как учащается пульс, а чувство вины мертвой хваткой сжимает грудь:
— Сколько вам нужно?
— Ну, аренда стоит шесть тысяч песо, и еще шестьсот нужно на еду и расходы. Сможешь прислать в ближайшее время?
Я тяжело сглатываю, а в голове уже проносятся цифры. Скорее всего, ей нужно ближе к пятистам долларам, чтобы осталось немного сверху. В прошлый раз, когда я отправляла деньги, мне самой пришлось несладко. На этой работе хорошо платят, но я не хочу отдавать все и сразу. При этом мне не хочется отказывать, но напряжение уже просачивается в мой голос:
— Я не знаю, тетя. Я все еще осваиваюсь на новом месте. Мистер Донован уехал в короткую командировку, и я справляюсь с Зои одна...
— Я понимаю, mija, — мягко перебивает она, но я слышу скрытый вес в ее словах. Я на тебя рассчитываю.
— Está bien, tía, lo enviaré esta noche. [прим. ред.: Хорошо, тетя, я отправлю сегодня вечером.] — Я не могу оставить их ни с чем. Какой бы сестрой я тогда была?