Джон ничего не ответил, а лишь протянул ей брусок настоящего, сильно пахнущего мыла. Это было явное приказание, но такое, которому Роза даже не пыталась сопротивляться, и она тут же принялась усердно намыливаться. В то время как Джон — рука Розы замерла на полпути — обошел бадью, опустился на колени позади нее и начал расчесывать ее волосы своими когтями.
В итоге орк молча мыл волосы Розы в темной, каменной, но удивительно уютной уборной. И в этот миг, с охотно запрокинутой головой, чувствуя, как когти Джона мягко скользят по ее коже головы, Роза не могла прогнать назойливое подозрение, что в другом мире, в другой жизни роль орочей питомицы могла бы стать занятием, заслуживающим самого серьезного изучения.
— Спасибо, мой лорд, — промурлыкала она, когда Джон снова извлек ее из ванны — с чистым до скрипа голым телом и влажными волосами, теперь уложенными за спиной в аккуратную новую косу. — Это было… чрезвычайно добро с твоей стороны.
Джон повел ее нагую фигуру обратно из уборной в тусклое тепло просторной, освещенной лампами спальни.
— Я поклялся заботиться о тебе, — произнес он, останавливаясь подле каменной полки, которую Роза не замечала прежде, и снимая с нее, по всей видимости, чистую серую тунику. — Теперь я одену тебя.
Роза похлопала глазами, но охотно подчинилась, когда он натянул тунику через ее голову. Она была такой же огромной, как и предыдущая, свисая до самых бедер и сидя скорее как пышное платье — но на этот раз Джон также достал длинную черную полоску кожи и не туго повязал ее вокруг ее талии. Это создавало эффект, действительно похожий на платье, если бы не короткая длина да опасно глубокий вырез на шее.
— Хорошо, — сказал Джон, окинув фигуру Розы оценивающим взглядом с головы до ног. — Теперь иди за мной.
И снова не возникло даже мысли об отказе. Лишь вложить свою ладонь в его теплую руку и позволить увести себя за дверь, в коридор. Он снова взял с собой лампу, озарявшую каменные стены мерцающим оранжевым светом, и Роза ощутила, как в ней растет надежда, пока они шли, а коридор плавно уходил вверх под ее шлепающими босыми ногами.
— Куда ты меня ведешь? — спросила она. — В библиотеку?
Джон бросил на нее быстрый взгляд и коротко кивнул:
— Ты говорила, что хочешь работать в моей библиотеке и учить аэлакеш. Так?
Восторженный вздох Розы вырвался сам собой, и она не смогла сдержать яркую, жадную улыбку, обращенную к его непроницаемому лицу:
— В самом деле, Джон? — произнесла она, прижав руку к сердцу. — Я бы с радостью.
Джон снова кивнул, будто и не ожидал ничего иного, а затем резко повернул за угол. И здесь снова была его библиотека — просторная, с высокими потолками и прекрасная.
Но на этот раз — шаги Розы замялись позади Джона — в ней находились другие орки. Двое орков, существенно различавшихся в размерах, сидели бок о бок за большим деревянным столом. И когда один из них повернулся к ним, хлопнув длинными ресницами, дыхание перехватило в горле Розы, а живот сжался от напряжения.
Это был Тристан. Любовник Джона. Тот самый орк, который вместе с Сальви пытался помешать ей уйти на днях и так свирепо рычал на нее. И который, как с глубоким предчувствием недоброго отметила Роза, выглядел еще красивее, чем она помнила. Его серебристо-серая кожа, большие выразительные глаза, чувственный и полный рот.
— Ты будешь работать и учиться здесь сегодня с Тристаном, — объявил Джон Розе, и его слова прорезали вихрь ревности, туманивший ее разум. — Он наш лучший писец и хорошо тебя обучит. Я также принес инструменты, о которых ты просила.
Он указал рукой на пустую сторону стола, где и впрямь имелось внушительное разнообразие принадлежностей для письма и переплетного дела. Но это означало — Роза дернулась, — что Джон действительно намерен оставить ее работать здесь, прямо напротив своего любовника. Который к тому же сидел рядом с — она снова дернулась, а затем уставилась во все глаза — массивным, смертоносным орком, что вчера в одиночку сражался со всеми теми людьми. Саймоном из клана Скай.
Сегодня на нем была туника, и выглядел он удивительно здоровым по сравнению с тем окровавленным состоянием, в котором пребывал в лазарете. Но те части его тела, что были видны Розе, — изрытое морщинами лицо, шея, огромные жилистые предплечья и кисти рук — все еще пестрели порезами и шрамами, некоторые из которых выглядели совсем свежими и воспаленными. А его блестящие глаза смотрели прямо на Розу с выражением, в котором читалось не иначе как подозрение или даже неприязнь.
Роза не смогла сдержать невольной дрожи и страшного, неспокойного взгляда на лицо Джона.
— Эм, — выговорила она. — А ты ведь тоже останешься, Джон, правда? Будешь учить меня? И читать мне, как и обещал?
Брови Джона сдвинулись, и он решительно качнул головой.