Но вместо этого Джон лишь снова встал во весь рост, и его взгляд целенаправленно метнулся прочь от ее глаз. Прочь, в сторону… Роза вздрогнула и вся замерла… в сторону трех других орков, которые наблюдали за ними все это время.
И они все еще смотрели, о боги. Эфтерар — с явно неодобрительной гримасой, его глаза скользили вверх и вниз по раскинутому телу Розы, — в то время как Тристан, орк поменьше, стоял с приоткрытыми губами и явно затуманенными глазами. А рядом с Тристаном Сальви накинул длинную, мускулистую руку ему на плечи и наклонил голову, чтобы шепнуть что-то на Чёрном наречии, хотя его глаза оставались намертво прикованы к зрелищу между разведенных ног Розы.
Слишком поздно Роза захлопнула бёдра, дрожащими руками подтягивая вниз слишком короткую тунику, — но никто из орков, казалось, этого даже не заметил, и все они продолжали глазеть, словно она все еще была выставлена напоказ во всей красе. А Джон… Джон и вовсе перестал касаться ее, предпочтя крепко скрестить руки на своей обнаженной груди, впиваясь кончиками когтей в собственную кожу.
— Видите? — отрезал он, повернувшись к оркам. — Я говорил только правду. Эта глупая женщина сама хотела этого и хотела, чтобы я взял ее.
О боги. О боги. Стыд снова затопил Розу, накатывая на нее волна за волной, и ее дыхание стало коротким, обрывистым, редким. Нет. Нет. Он должен был быть добрым, должен был быть нежным — то, как он ласкал ее, то, как он смотрел на нее…
Эфтерар отрывисто бросил какой-то ответ Джону, но Джон лишь качнул головой, и его коса качнулась за спиной.
— Нет, — огрызнулся он в ответ. — Я этого не делал. Я спрашивал ее снова и снова. Эта женщина настолько глупа, бесполезна и безрассудна, что бросилась бы на мой член, даже если бы он был заточенным мечом.
Эти слова, казалось, скомкали что-то внутри Розы — глубоко, больно, безжалостно. Он… использовал ее. Насмехался над ней. Устроил из нее непристойное, отвратительное зрелище для оценки и развлечения своих друзей. Для ее унижения.
И почему Роза вообще поверила хоть чему-то из того, что сказал этот ужасный орк? Почему она доверяла ему, цеплялась за него, видела правду в этих черных глазах?
И теперь она здесь, в ловушке на Горе Орков, одна, беспомощная, ненужная, окруженная насмешливыми, могущественными, лживыми чудовищами. Совсем как в школе, совсем как в библиотеке, и что ей теперь делать, что осталось — паника накатывала и гремела спасительным оглушительным набатом, ей нужно было сбежать, выбраться, убраться отсюда прочь, прочь, прочь…
И, сделав один глубокий, отчаянный вдох, Роза сдернула свое шатающееся, дрожащее тело со стола и рванулась к двери.
Глава 14
Роза знала, что это бесполезно, ещё даже не начав, — но даже так она никак не могла остановить свои судорожно спотыкающиеся ноги или кружащуюся, навязчивую панику, кричащую в её мыслях. Ей нужно было убраться отсюда. Нужно было. Нужно было…
Но она успела сделать лишь несколько шагов по непроглядно-тёмному коридору, пока он не догнал её. Джон схватил её, и его отчетливый мускусный запах тут же обрушился на её и без того перехваченное дыхание. И даже когда она толкалась, боролась и отбивалась от него, он лишь сильнее прижал её к себе во тьме, а его когти вонзились в её талию — остро и шокирующе больно.
— Прекрати, — приказал он, и его голос прозвучал глухо и оглушительно поверх её диких, отчаянных воплей. — Прекрати, женщина!
Но он причинял ей боль, кричал на неё; боль, страдание и стыд завыли одновременно, пробиваясь сквозь её тело, дыхание, череп. Тьма вокруг заискрилась белыми пятнами, она не могла дышать, не могла видеть, не могла даже стоять…
Внезапно, каким-то образом, она начала падать. Падать во тьму, прямо в знакомую теплую силу, пока белые пятна вспыхивали всё шире и мощнее, а вокруг раздавались новые голоса — они кружились, слабые и далекие, сливаясь воедино. «Ты дурак, Ка-эш, что произошло, у неё паническая атака, ты впился в неё когтями. Нет, она не в порядке, когда она в последний раз ела или пила что-то, кроме твоего члена…»
Слова переплетались с Чёрным наречием, грубо грохоча сквозь прижимающееся к ней тепло, и наконец Роза почувствовала, что перемещается в пространстве — её несли прочь на натянутых, сильных руках. И хотя ей следовало бы бороться с этим, бороться с ним, её тело смогло лишь бессильно повиснуть, пока белые вспышки всё ещё пылали за её пустыми глазами.
Она была в ловушке. Одна. Глупая. Бесполезная.
Эти жесткие руки бережно опустили её, уложив её обмякшее тело на что-то плоское и мягкое; раздалось еще несколько отрывистых приказов, ощутилось прикосновение осторожной когтистой руки, приподнявшей её голову и поднесшей что-то прохладное к её губам. Вода, смутно поняла Роза, и она пила и пила, пока белые пятна за её глазами не поблекли, а мир снова не прояснился.