Постепенно разговор перетек от работы к личной жизни. Ни мне, ни Генри подробности романтических приключений друг друга были не нужны – нам хватало общей картины. Генри менял женщин как одноразовые салфетки, поэтому уточняющих вопросов я старалась не задавать. Моя собственная личная жизнь тоже была относительно спокойной. Если не считать пары периодов, когда я слегка пускалась во все тяжкие и Ксандер поклялся унести подробности в могилу. Я много работала, время от времени случались короткие романы.
В прошлом году, когда мы с Джулианом расстались, Генри переживал. Генри виделся с ним всего пару раз, и Джулиан ему не нравился, поэтому я думала, что брат не станет придавать разрыву особого значения. Видимо, в какой-то момент он что-то услышал от Ксандера, потому что снова вернулся к этой теме.
— Ты точно в порядке? После всего?
Джулиан Уолдорф был ошибкой, о которой я с удовольствием забыла бы. Когда мы познакомились, с ним было легко разговаривать, и он казался идеальным: окружал меня вниманием, старался произвести впечатление на Ксандера и заслужить его расположение. Первые полгода были словно сон. Я думала, что встретила человека, который действительно видит меня и любит такой, какая я есть.
На деле он оказался испуганным мальчишкой, который цеплялся за мнение семьи, словно без него не мог дышать. Я никогда не забуду семейный ужин Уолдорфов, который мне пришлось вытерпеть. Весь вечер меня осыпали плохо завуалированными оскорблениями насчет моего «происхождения» и замечаниями о том, как «недавно» наша семья появилась в советах благотворительных организаций, которыми они руководили.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, в чем их настоящая проблема со мной: кожа слишком смуглая, деньги слишком новые.
— Это было почти год назад. Я в порядке, — я кивнула и тихо вздохнула. Больше всего мне было стыдно за то, насколько сильно я им увлеклась. Хотелось просто забыть, что все это вообще происходило.
Генри кивнул, прекрасно понимая, что я рассказала далеко не все.
— Ты знаешь, что федералы заморозили активы его семьи? — он рассмеялся. — Какое-то время назад в клубе только об этом и говорили.
— Какая жалость, — я улыбнулась.
Было даже мило, когда Генри начинал меня защищать, хотя никакой необходимости в этом не было. Я прекрасно умела постоять за себя. Джулиан знал это не понаслышке.
Глава 15
Маркус
Сидеть на ступенях крыльца дома, где мы выросли, впервые за много лет было странно. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Какая-то часть меня с трудом верила, что мы вообще когда-то здесь жили. Холодный осенний воздух пах прелыми листьями и дымом.
Когда-то я любил этот дом. Это было единственное место, которое по-настоящему ощущалось домом. После смерти родителей я нанял смотрителя и сделал вид, будто этого места не существует.
— Маркус? — позвал Ксандер у меня за спиной. — Ты не хочешь зайти?
Я моргнул, прогоняя подступившие к глазам слезы. Ксандер выбежал из дома. Когда мы приехали, он влетел внутрь, как угорелый. А я сумел дойти только до ступеней. Огромный кирпичный фасад дома моего детства вдруг казался пугающим.
Я кивнул и поднялся.
Когда я впервые за много лет переступил порог, дом показался меньше. Крупная мебель все еще стояла на своих местах, фотографии по-прежнему висели на стенах.
Воспоминание о той ночи всплывало само по себе. Ночь, когда они погибли. Мы с Генри были на деловом ужине. Вышли из ресторана и решали, куда пойти выпить, когда ему позвонила Слоан. После разговора кровь отхлынула от лица Генри, и он посмотрел на меня, чтобы сообщить новость.
Слоан и Ксандер ехали всего в нескольких милях позади родителей и вскоре наткнулись на их машину. Именно Слоан вызвала экстренные службы и не дала Ксандеру увидеть их изуродованные тела.
— Наконец-то, — Ксандер закатил глаза, увидев, что я все-таки вошел. — Видишь, не так уж страшно, — пошутил он и ушел в другую комнату.
Я не знал, что они со Слоан делали, когда приезжали сюда, но предполагал, что примерно то же самое. Настроение Ксандера было трудно прочитать. Иногда он оживлялся и без умолку вспоминал истории, связанные с домом. А потом внезапно замолкал.
Я застыл у книжного шкафа, занимавшего всю стену кабинета. Это была любимая комната нашей матери. Корешки книг стерлись от того, сколько раз их перечитывали. Между книгами стояли ее дневники – одинаковые темно-синие тома с золотой геральдической лилией на корешке.
— Почему ты никогда сюда не приезжаешь? — после долгого молчания спросил Ксандер, спускаясь по лестнице. Я вышел из кабинета и бесцельно побрел по коридору.
Через пару лет после их смерти, когда мы вроде бы пришли в себя – что бы это ни значило, Ксандер иногда просил приехать сюда вместе с ним. Я каждый раз находил причину отказаться. В конце концов он перестал спрашивать и начал ездить со Слоан.
— Просто не видел смысла, — это была правда. Мы и так достаточно пережили. — Проще было держаться подальше.