Сначала мне казалось, что меня тянет к ней из-за общих интересов. Или потому, что она всегда заботилась о людях, которых любила. Все эти годы именно она понемногу разбирала по кирпичику нашу боль и помогала нам исцеляться. Именно она мягко – а иногда и совсем не мягко – заставляла нас смотреть в лицо тому, от чего мы предпочитали отворачиваться.
Сегодня я кое-что понял. Я хотел, чтобы она была счастлива. И хотел сам делать ее счастливой. Хотел облегчать ее боль и позволить ей облегчать мою.
Она застряла не у меня в голове.
Или в сердце.
Черт.
Глава 16
Слоан
— Не могу поверить, что ты вообще сюда пришла, — прошептала Шарли, допивая третью мимозу. По законам высшего света мы все должны были превратиться в слегка поддатых клонов счастливых домохозяек, и Шарли особенно серьезно относилась к части про «поддатых». — Я сама чуть не прогуляла, а мне буквально больше нечем заняться.
— Ага. Больше такой ошибки не повторю, — рассмеялась я, пытаясь прочитать документ на телефоне, который тайком спрятала под крепостью из салфеток.
Не могу поверить, что ради этого пришлось брать выходной.
Шел уже второй час организационного бранча манхэттенского отделения «Junior League», а я в очередной раз проверяла телефон: пришли ли документы по слиянию «Burton». Мы вели переговоры с Комиссией по ценным бумагам и биржам США, пытаясь понять, выдержит ли сделка проверку регуляторов. Пенелопа на неделю уехала в Вашингтон, чтобы помочь уладить вопросы. Я тоже должна была поехать. Но вместо этого была нужна здесь – сидеть тихо и красиво выглядеть.
Я была похожа на светскую Барби. Твидовый жакет Chanel ужасно кололся. Жемчужное ожерелье раздражало шею, серьги казались слишком большими, и ненавидела я все до последней детали. Сумку я специально взяла такую, чтобы туда поместилась сменная одежда на случай, если терпеть этот нелепый наряд станет совсем невыносимо.
«Junior League» выбирала площадку и утверждала детали бала дебютанток этого года. Как одна из председателей комитета, я обязана была присутствовать. Мама великодушно уступила мне свое место в очередной попытке помочь почувствовать себя своей.
И винить ее я даже не могла. Я сама столько лет пыталась вписаться в эти комнаты в нелепой надежде стать внучкой, с которой ее родители однажды захотят познакомиться. Когда мама поняла, насколько упорно я к этому стремлюсь, то решила своим долгом дать мне все возможные шансы. Лишь спустя годы после собственного бала дебютанток я поняла, насколько мне безразлично их мнение.
Но отвержение все равно болело.
— По крайней мере, торт вкусный, — сказала я, поднимаясь в конце заседания и уже даже не пытаясь прятать телефон.
— И шампанское высшего класса, — хихикнула Шарли.
Шарли сама по себе была невероятной женщиной, но происходила из целой династии наследниц. Ее родословная восходила к семье Ливингстонов. Старые деньги, уходившие корнями в европейскую аристократию. Настолько старые, что там свысока смотрели даже на состояние Рокфеллеров. Сама Шарли, впрочем, была совсем не такой. Искренне заботливая, добрая женщина с огромным сердцем.
Мы сдали бюллетени и вышли из бального зала.
— Я еду в даунтаун. Хочешь со мной?
Она покачала головой.
— Выпьем позже? У меня днем свидание.
— Да, — согласилась я и поймала такси. Еще один смертный грех по меркам нашего круга: мне полагалась машина с водителем.
Через пару часов мне все равно нужно было снова встретиться с Шарли, поэтому я решила заехать к деду. В последнее время я старалась лишний раз не появляться в здании «Amari Global» – по той же причине, по которой ненавидела светские мероприятия.
Никому не нравится лишний раз вспоминать, что ты для кого-то не первый выбор.
Мы с дедом никогда не были так близки, как я с покойной бабушкой, но до моего возвращения из Лондона мы уже не увидимся. Мне казалось, что я должна с ним увидеться. Наши отношения можно было целиком описать одной этой мыслью. Бабушку я всегда хотела увидеть, а с дедом всегда чувствовала, что должна увидеться.
— Хорошо выглядишь, — улыбнулся он из-за стола. — Как продвигается путь к старшему партнерству?
— Почти у меня в руках, — подтвердила я.
— Другого я и не ожидал.
График у него был плотный, поэтому на разговор у нас оставалось всего полчаса. Да и говорить особенно было не о чем. Он всегда радовался моему приходу, но компания неизменно занимала все его мысли.
В основном мы обсуждали мои рабочие планы на Лондон. С дедом у меня редко находились другие темы. Единственное, что по-настоящему его интересовало, – компания.
После короткого разговора я поднялась, чтобы уйти, но у двери остановилась.
— Тебе ничего не нужно? Я могу помочь, если это поможет Генри.