Генри тоже пытался заставить меня с этим столкнуться. Каждый год с началом осени и перед Рождеством он заводил разговор о родителях. А стоило нам оказаться где-нибудь неподалеку, предлагал заехать сюда.
Губы Ксандера сжались, на лице появилась боль.
— Ко мне это тоже относится?
— После следующей поездки я возвращаюсь насовсем, — заверил я. — И дай мне немного времени. Я стараюсь.
Он какое-то время ерзал и смотрел в пол.
— Ты злишься на меня за то, как я тогда отреагировал?
От одной мысли, что ему вообще пришлось об этом спросить, меня будто ударили под дых. Он был моим младшим братом. Я должен был его защищать и тогда старался как мог. После смерти родителей моей задачей стало сделать все, чтобы у него было то, что нужно для счастья.
— Нет. Конечно нет. Ты переживал горе.
— Да. Переживал, — он не поднял глаз и неловко переступил с ноги на ногу. — И из-за этого ты так и не смог пережить свое.
Я старался держаться стойко. Мне было двадцать пять, и разбираться во всем приходилось на ходу. Нужно было понять, как уладить дела с наследством и исполнить последнюю волю родителей.
Взрослый человек, от которого не было никакой пользы. Я понятия не имел, как все это делается, но кто-то должен был взять ситуацию в свои руки. Ксандер на несколько месяцев полностью потерял контроль над собой. За секунду переходил от полного отчаяния к безумию. Кто-то должен был удержать нас на плаву и не позволить их смерти разрушить еще и наши жизни. Я старался оградить Ксандера от всего, кроме необходимости просто пережить каждый следующий день. Перемены он всегда переносил плохо.
Когда самые срочные вопросы были решены, а Ксандер более-менее пришел в себя, я с головой ушел в работу. Так было проще. Работу я хотя бы мог контролировать.
— Со мной все нормально, — наверное, это даже было правдой.
Боль от их смерти давно была похоронена. Мы все продолжили жить, и со временем все более-менее устаканилось. Пока пару лет назад рядом со Слоан во мне не начали просыпаться незнакомые чувства. Они вытаскивали наружу эмоции, которые я предпочел бы оставить похороненными. С этим мне еще предстояло разобраться.
Но вернуться сюда оказалось не так страшно, как я ожидал. На самом деле даже приятно.
— Тогда почему ты просто уехал?
Я провел ладонью по челюсти.
— Это было не из-за этого.
— Тогда из-за чего? — в голосе появилось раздражение. — И не говори, что из-за работы.
Из-за работы. В основном. Чем еще я мог заниматься все это время?
Я не ответил.
— Ладно. Но кто-нибудь из нас – я, Генри или Слоан – все равно из тебя это вытянет, — он толкнул меня в плечо и вышел на задний двор.
К лучшему это или нет, но теперь я вернулся насовсем.
Когда я наконец вернулся к себе, посмотрел на телефон и улыбнулся имени на экране.
Слоан: Не знаю, как тебе это удалось, но спасибо, что починил моего брата.
Слоан: Я твоя должница.
Похоже, Генри прислушался к моему совету. То, что мне удалось сделать ее счастливой, радовало сильнее, чем я ожидал. И я совсем не рассчитывал, что одно ее сообщение так легко вытащит меня из мрачного настроения.
Мы могли быть друзьями. Теперь, когда я вернулся, избегать ее было не самым практичным решением. К тому же мне нравилось ее общество. Я с нуля построил «Sutton Industries». Уж как-нибудь разберусь, как дружить со Слоан.
Маркус: Лоботомия на удивление эффективна.
Маркус: Сегодня ездил с Ксандером в дом родителей – считай, мы в расчете.
Через пару минут мне позвонила Слоан. Она никогда мне не звонила.
— Вы в порядке? — спросила она без приветствия, стоило мне ответить. — Ксандер всегда немного подавлен после поездок туда.
— Да, все нормально. Я только что отвез его домой, — почему она позвонила мне, а не ему? — Ты разговаривала с Ксандером?
— Нет, просто хотела проверить. После таких поездок я обычно даю ему немного побыть одному, — я услышал облегченный вздох. Именно благодаря ей Ксандер пережил худший период. — А ты в порядке?
Она позвонила из-за Ксандера, не из-за меня. Приходилось постоянно себе об этом напоминать.
— Да, Слоан. Не знаю, благодарил ли я тебя когда-нибудь за…
— Не нужно меня благодарить. Он мой лучший друг. Хочешь сказать спасибо – больше не уезжай. Ему было очень тяжело.
— Не уеду.
— Спасибо, что поговорил с Генри.
— Не нужно меня благодарить. Он мой лучший друг, — поддел я ее, и Слоан рассмеялась. От этого звука грудь наполнило знакомым приятным теплом. А следом вернулось то самое грызущее чувство.
Теперь, когда я перестал отрицать само существование этих чувств, слишком много времени уходило на попытки понять их причину.
Почему она никак не выходила у меня из головы?
Почему я постоянно о ней думал? Почему мысль держать ее на расстоянии вытянутой руки все равно казалась лучше, чем оказаться за океаном? Особенно если вдали мне не пришлось бы чувствовать все настолько остро?
Мы со Слоан еще несколько минут говорили ни о чем, пока ей не пришлось идти. Я закончил звонок и убрал телефон в карман.