— Следующее по графику только летом. Экстренное заседание совет созвать не сможет, по крайней мере пока я остаюсь генеральным директором, — он улыбнулся.
Я поерзал в кресле и тяжело выдохнул.
— Ты уверен?
— Да, — заверил он, кивнув. — И спасибо тебе. Я знаю, что просьба непростая, но только тебе могу это доверить. Генри и Слоан ничего не должны знать.
Я прекрасно понимал, как работает принцип правдоподобного отрицания.
Я пожал плечами. Лгать Генри – одно, но здесь речь шла уже обо всех. Это ощущалось, как яд.
— Поэтому ты уехал? — задал он вопрос на миллиард долларов. — Я удивился, что тебя так долго не было.
Вдали я действительно успевал сделать больше работы. Меньше отвлекающих факторов. Пока меня не было, казалось, будто моя собственная жизнь стояла на паузе. Только вот истории всех остальных продолжались, пронеслись мимо и оставили меня позади.
Я снова пожал плечами. Некоторое время мы молчали без всякой неловкости, а потом он принялся расспрашивать меня о вещах, не связанных с работой, как и положено наставнику, со временем ставшему другом. Никого не удивило, что мои ответы его в основном не устроили. Ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем остепеняться я не собирался. На лице Риши проступило разочарование.
— И еще, Маркус, — остановил он меня, когда я уже собирался уходить. — Присмотри за Слоан. Вы будете в Лондоне примерно в одно время. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что там у нее есть кто-то на ее стороне.
— Я все еще разбираюсь с последней услугой, о которой ты меня попросил, — легко напомнил я.
— Последняя, клянусь.
Глава 12
Слоан
Остаток вечера я провела с Ксандером. Маркус и Генри смотрели футбол, а Пенелопа рано ушла спать.
Добрую часть часа я пыталась понять, что именно произошло во время игры. Насколько мне удалось разобраться, Ксандер злился на Маркуса за то, что тот почти не проводил с ним времени. От одной этой мысли сердце за него сжималось.
Раньше он буквально боготворил Маркуса. Да и сейчас тоже. Их родители умерли, когда Ксандер учился на последнем курсе Пенна. После этого у них не осталось никого, кроме только друг у друга. Конечно, были мы, но настоящей семьей друг для друга оставались только они двое.
— Наверное, с нами ему проще, — сказала я Ксандеру. — Мы не его младший брат. И не ждем от него того же, что ты.
К тому же мы не напоминали Маркусу обо всем, что он потерял.
— А чего ты от него ждешь? — Ксандер явно раздражался. Между нами никогда не было ничего романтического, но стоило мне сблизиться с кем-нибудь еще, как в нем просыпалось странное чувство собственничества. Отсюда и неприязнь к Пенелопе.
— Думаю, правильнее спросить, чего от него ждешь ты.
Отлично ушла от ответа, юрист.
Прозвище, которое дал мне Маркус, действовало на меня совершенно необъяснимо. Мурашки, бабочки в животе – все сразу.
— Не знаю… — начал Ксандер. После дневной стычки настроение у него так и не поднялось. — Хочу, чтобы все снова было как раньше. Когда мы знали, что происходит друг у друга в жизни, просто потому что всегда были рядом.
При мысли, что Маркус скоро снова уедет, сердце сжалось.
— Поехали в Лондон, Ксан, — я понимала, что проблему это не решит, но хотя бы облегчит нам обоим следующие несколько месяцев. — Остановишься со мной в доме. Будет как в колледже.
— То есть твое решение моей неспособности отпустить идеализированное прошлое – сделать вид, что мне и не надо его отпускать? — он рассмеялся. Я уже дважды предлагала ему поехать, и оба раза он отказался. Отчасти просьба была эгоистичной: если лучший друг будет жить со мной, мне никогда не придется чувствовать себя одинокой. — Из тебя ужасный психотерапевт.
— Поэтому с такими проблемами обычно и не ходят к юристам, — парировала я, и в разговор наконец вернулась легкость. — Дай ему немного времени. Злишься ты или нет, он все равно твой брат. И он старается.
— Может быть.
— Точно, — поправила я. — Если бы не старался, у тебя тоже был бы фингал.
В субботу утром после Дня благодарения все начинали собираться обратно к своей обычной жизни. День проходил лениво: вещи приводили в порядок, чемоданы упаковывали. Обычно все выезжали позже, чем собирались, потому что обязательно начиналась какая-нибудь игра, разговор или спор.
— Слоан, — мама выглянула из кухни, когда я шла по коридору с уже собранной дорожной сумкой в руке.
Больше она ничего не сказала. Просто вернулась на кухню и села за стол.
Я поняла невысказанное приглашение и устроилась рядом. Стол стоял перед большим окном с видом на заднюю часть поместья. Утренний солнечный свет заливал комнату.
— Эта поездка в Лондон… — начала мама, крепко сжимая чашку кофе. — Ты уверена, что она действительно необходима? У тебя и сейчас прекрасная должность в фирме.
Только не огрызайся.