– Ну всё, пристрелялись, – процедил, стряхивая с погона землю, Блохин. – Теперь держись.
У-у-ух! Обдав волной воздуха, ещё одно ядро пронеслось в промежуток между стоящими в цепи. С левой стороны послышался резкий вскрик, перешедший в надрывный вой, очередное ядро перебило фланкёру из третьего эскадрона ногу и поскакало по полю в сторону коноводов.
– Господи, страсти-то какие… – Молодой драгун перекрестился, стянув каску. – Это ж они нас всех так скоро перемолотят. Чего ж мы стоим-то?
– Надень каску! – рявкнул Чанов. – И ружьё на изготовку возьми! Велено было стоять – значит, стоим. Столько – сколько прикажут!
Бам! Бам! – ещё одно ядро буквально смело драгуна в голубых погонах. Подбежавший к кровавой массе прапорщик из Новороссийского полка побледнел как полотно. Его замутило и он присел на колени.
Бам! Бам! – несся грохот пушечных выстрелов.
– На колено! Принять положение – «стрельба с колена»! – проскакав вдоль цепи, рявкнул Петровский.
– Взвод, положение «стрельба с колена» принять! – продублировал команду майора Тимофей. – Ведём наблюдение за неприятелем. Ружья держать наготове! Ну ладно, хоть так, хоть силуэт меньше, – проворчал он приглушённо.
Несколько ядер пронеслись над головами, перепахав поле позади цепи. Как видно, командир французов озаботился, не видя стоявшие только что фигуры, и пара сотен лёгкой конницы выскочила из-за драгунских линий.
– Ружья к бою! – крикнул Тимофей, прижимая приклад к плечу. – Никому не стрелять! Ждём команду!
Пушки замолчали, боясь попасть по своим, и в опустившуюся на берег тишину ворвался звук топота копыт.
– Хорошо скачут, шустро, – пробормотал Тимофей, опуская шитик с дальнего боя на ближний – прямой. – Ладно, по мосту теперь уже точно не проскочат, а речка хоть какая-то преграда.
– Це-елься! За-алпо-ом! – долетел голос Петровского.
Вдох-выдох, вдох-выдох. Мушка уверенно легла в целике на фигуре скачущего напротив всадника. Двести шагов, сто пятьдесят, ещё немного – и кони влетят в воду.
– Огонь!
Бам!
Приклад ударил в плечо. Патрон к зубам. Указательный палец откинул крышку замка. Часть пороха на полку. Закрыть. Привстав, он засыпал основной заряд в ствол и протолкнул вовнутрь шомполом пулю с бумагой.
– Хур-ра-а! – ревели сотни глоток.
Первые всадники уже влетели с ходу в реку. Пара десятков саженей, и они выскочат на противоположный берег, а за их спинами от линий французских драгунов уже летел резкий сигнал трубы. Из леса вновь выскочили казаки, настёгивая коней.
– Деми́-тур! Ретрэ́т! Ан аррье́р! (Кругом! Отступление! Назад! – фр.) – летели крики на чужом языке.
Заряжен! Большой палец отщёлкнул курок на боевой взвод, и Тимофей навскидку, не целясь, разрядил ружьё в ближайшего всадника. Русская цепь гремела россыпью выстрелов. Оставив несколько десятков тел, конные егеря неслись прочь. По реке медленно плыло по течению несколько тел, какое-то из них наверняка пробила и посланная им пуля. Тимофей, перезаряжаясь, огляделся. Так же, как и он, работала, загоняя пулю шомполами в стволы, сотня фланкёров.
Бум! Бум! Бум! – ударили издали пушки. С посвистом и гиканьем развернув коней, уносились в сторону леса казачьи сотни.
– Положение с колена принять! – полетели вдоль цепи команды офицеров. – Оружие наготове! Ждём!
Час тянулся мучительно долго. Да и час ли прошёл, или два – как же тут угадаешь? Даже у майора Петровского не было при себе часов.
– Фланкёрам, отход! – подлетел с приказом на коне молодой юнкер. – Велено отходить к Гжатску!
И цепь фланкёров по команде майора заспешила навстречу коноводам.
– Держите, вашбродь! – прокричал Клушин, подавая поводья. – Ваня! Чанов! Забирай быстрей! Лёнька, ты где?! Бери коня!
Буб! Бум! Бум! – грохотали в отдалении пушки. Их ядра, как видно, добивали уже на пределе дальности, всё же попав в одну из лошадей.
«Аппель! Аппель!» – выдувал сигнал к отходу трубач.
– Взвод, аллюр рысью! – продублировал новый проигрыш Тимофей. – Отход рассыпным строем!
Глава 3. Гжатский рубеж
– Полк, стой! – послышалось из головы колонны. – Правое плечо – вперёд! Фронт в две шеренги! Дирекция прямо! Рысью – ма-арш!
Вслед за Киевским полком генерал Коновницын развернул в линии и Харьковский с Новороссийским. В какой уже раз драгуны бросались на выручку прикрывающим фланги казакам или гусарам. Неприятель снова и снова пытался отсечь заслон и, перерезав Смоленский тракт, уничтожить весь русский арьергардный отряд, отходящий к городу Гжатску. Но его командующий, ведя затяжное маневренное отступление, всякий раз бросал собранную в кулак кавалерию в атаку. Вот и сейчас впереди, за небольшим перелеском, слышалось ржание коней, выстрелы, крики и звон сабель. Ахтырский гусарский полк рубился с конными егерями и шеволежерами маршала Мюрата.
«Атака! Атака! – ревели трубачи русских драгун. – Аллюр в галоп!»