» Фантастика » » Читать онлайн
Страница 9 из 26 Настройки

– Но! Но! – Настёгивая Янтаря, Тимофей старался идти стремя в стремя в первой линии. Сабля в его правой руке приподнята для рубящего удара, в левой, сжимающей поводья коня, зажат пистоль. Вот и место схватки. Прорвавшись сквозь заросли, атакующий строй вылетел на большую поляну. От места сечи, заметив угрозу, навстречу драгунам разворачивали коней французы.

– Поздно! – ощерился поручик. Не уйти, не разогнаться, чтобы ответить ударом на удар. Линии русской кавалерии обрушились на увязнувшего в схватке с гусарами неприятеля.

Клинок навстречу клинку! Удар! Отбил! Янтарь на полном ходу проскочил вперёд, и он рубанул по плечу разворачивавшему коня шеволежеру. Уклон! Сабля нового врага пронеслась совсем рядом с головой. Поручика выручила набранная скорость. Янтарь с ходу ударил грудью гнедого жеребца и вздыбился. Тимофей от удара чуть было не выпал из седла, припав к гриве коня, а вот француз не удержался.

Перед глазами мелькнул красно-зелёный султан, новый противник, разворачивая своего жеребца взмахнул саблей. В мгновение вскинув зажатый в левой руке пистоль, Тимофей разрядил его в упор, чуть-чуть опережая врага.

Не выдержав натиска русских драгунов, французы, выходя из схватки, понеслись прочь.

– Спасибо, господа! – смахивая кровь с сабли, крикнул знакомый усатый подполковник. – Вовремя поспели, ещё бы немного – и нам бы пришлось отступать! А Ахтырские гусары такое ох как не любят!

– Всегда рады услужить, Денис Васильевич! – осаживая взмыленного коня, прохрипел Петровский. – Эко ж они на вас насели. Ретивые!

– Ещё бы им не быть ретивыми! – воскликнул, вкладывая саблю в ножны, подполковник. – Их сам Мюрат в спину настёгивает. Первая легкоконная дивизия Брюйера, считай, элита французской кавалерии, насмерть с нами рубилась. Всё силятся Смоленский тракт перерезать. Мы сейчас их тут отогнали, но французы северней через Овсянку свою пехоту густыми колоннами перетягивают, там корпус маршала Даву идёт.

– Нужно генералу Коновницыну доложиться, могут от главных сил отрезать! – воскликнул встревоженно Петровский.

– Доложились уже, – отмахнулся командир гусар. – Велено было к тракту отходить, мы на марш, а тут эти насели, – он кивнул в сторону несущихся прочь французов. – Ещё раз благодарю вас за помощь, господа. Лихо вы их сбили.

Подполковник приподнялся на стременах и гаркнул во всё горло:

– Полк, сбор! В походную колонну по четверо! Васька, сигнал!

Штаб-трубач поднёс мундштук блестящей трубы к губам, и над полем полетел громкий сигнал сбора. Со всех сторон к командиру спешили на зов его кавалеристы.

Послышались команды драгунских офицеров, запели ещё трубы, и русская кавалерия, построившись в походные колонны, пошла ускоренным маршем на восток, к Гжатску.

В это время пехота арьергардного отряда генерала Коновницына, получив время, спешно готовила позиции у города. Из-за аномальной жары июля-августа 1812 года река Гжатка, как и остальные реки русской равнины, сильно обмелела и перейти её вброд не составляло большого труда. Но тем не менее её возвышенный правый берег всё же давал хоть какую-то возможность для устройства обороны. Так же, как и на Сеже, пионерами был облит смолой деревянный мост. Осталось только дождаться прохода всех сил арьергарда и поджигать.

Часть войск Коновницына обустраивала позиции на опушке леса к западу от города, а егеря 1-го полка заняли деревянные строения в нём самом. Показавшийся на Московской дороге передовой отряд французов встретили ружейным огнём, ударили ядрами и те две пушки, что были приданы арьергарду из 7-ой конноартиллерийской роты. В это время с левого фланга, пройдя по просёлку, показались войска корпуса Евгения Богарне. Над большей частью русского арьергарда нависла угроза окружения.

– Ох как постреливают, – оборачиваясь, кивнул назад Чанов. – Похоже, напирают французы, наши с трудом отбиваются.

– А нас чего же тогда отводят? – поинтересовался, догнав его, Блохин. – Вроде как там прямо по главной дороге лезут.

– Видать, генерал отдых велел дать Киевскому драгунскому, – заметил, усмехнувшись, Иван. – А то в ём унтер Блохин сильно притомился, за всю утреннюю сшибку ни разу матерным словом француза не оделил – похоже, силы берёг.

– Мели, пустомеля, твоя неделя, – беззлобно огрызнулся Блохин, утирая рукавом потное лицо. – Я-то не притомился, а вот кобыла твоя, Ваня, точно Бога поблагодарила, когда нас назад повернули. Думала, не доедет она до главного войска живой, копыта откинет.

– Ты, Лёнька, мою кобылу не трожь! – ответил Чанов, поправляя съехавшую набок каску. – Она у меня крепкая, еще три таких перехода точно сдюжит. А отводят нас, потому как главный генерал про твою удаль, Лёнька, прослышал. Говорит, придержите энтого прыткого унтера в тылу, а то он один в горячке всю армию Наполеона раскидает, а остальным полкам и славы не достанется.