Мы путешествуем по железной дороге с тех пор, как открылись первые пассажирские линии, хотя я всё ещё нахожу поразительным, что путь, который когда-то требовал нескольких дней верхом, теперь можно проделать за несколько часов. Офелия куда менее впечатлена этим достижением, особенно когда вынуждена делить купе с незнакомцами, и обычно провела бы большую часть пути, жалуясь на неудобные сиденья или на господина, который упорно кашлял в свою газету.
Сегодня, однако, она необычно тиха.
Она привезла меня за семьдесят миль через всю страну, не предложив ни малейшего объяснения, и всякий раз, когда я пытаюсь выяснить, куда мы направляемся, она лишь улыбается и уверяет, что я узнаю достаточно скоро.
Я не стал больше спрашивать и когда мы покидаем станцию, где нас ждёт экипаж, чтобы отвезти дальше. Возница приветствует Офелию так, будто ждал её, и я помогаю ей сесть, прежде чем устроиться напротив неё, пока мы трогаемся через город. Она занимает себя тем, что оправляет юбки, по-видимому, полная решимости игнорировать мои вопросительные взгляды, и я в конце концов смиряюсь с тем, чтобы наблюдать за незнакомыми улицами, проплывающими за окном.
Только когда экипаж сворачивает на более тихую дорогу, до меня доносятся колокола аббатства, их звон несётся поверх грохота колёс. Я поворачиваюсь к звуку, и там, поднимаясь над крышами, стоит великая норманнская башня, которую я узнал бы где угодно.
Аббатство Тьюксбери.
Город изменился почти до неузнаваемости, но аббатство выглядит почти так же, как много лет назад. Я поворачиваюсь к Офелии, которая наблюдала за мной с противоположного сиденья, и она одаривает меня маленькой, довольно неуверенной улыбкой.
— Вот здесь, пожалуйста! — кричит она вознице.
Экипаж останавливается у церковного двора, но я остаюсь на месте, пока Офелия выходит, моё внимание всё ещё приковано к аббатству. Она наклоняется обратно через открытый дверной проём и предлагает мне руку, которую я принимаю, спускаясь рядом с ней.
— Офелия, — бормочу я, снова глядя на великую башню. — Зачем ты привезла меня сюда?
— Увидишь, — тихо говорит она.
Офелия держит меня за руку, пока мы проходим через ворота церковного двора и следуем по узкой тропинке под древними тисами.
Пока мы пробираемся между выветренными надгробиями, моя тревога растёт, пока я больше не могу заставить себя следовать за ней в молчании. Под раскидистыми ветвями старого тиса я мягко ловлю её за руку, останавливая нас обоих.
— Офелия, — бормочу я, — пожалуйста, скажи мне, почему мы здесь?
Она прикусывает нижнюю губу на мгновение, затем делает глубокий вдох и тянется в свою сумку, роясь, пока не вытаскивает маленький свёрток бумаг, перевязанный выцветшей лентой.
— Так вот, это не всё, — говорит она мне довольно поспешно, прижимая свёрток к груди. — Там довольно много пробелов, и пытаться разобраться в этих старых монастырских записях было абсолютным кровавым кошмаром. Я просто хочу, чтобы ты понял это, прежде чем посмотришь.
Я перевожу взгляд с потёртых бумаг на её лицо.
— Каких записей?
— В основном копии. Несколько расшифровок, какие-то старые земельные акты. Всё, что я смогла достать, на самом деле. — Она тяжело сглатывает и протягивает их. — Я пыталась найти всё, Искайрн. Правда пыталась. Но после стольких лет осталось не так много, и я не могла вынести мысли, что привезу тебя сюда только для того, чтобы обнаружить, что ошиблась. Пожалуйста. Просто прочитай их.
Лента ослабевает под моими пальцами, и я осторожно разворачиваю бумаги, их потёртые края шелестят на утреннем ветру. Её знакомый, неаккуратный почерк заполняет поля, с маленькими заметками, объясняющими, где оригинальная латынь повреждена или оказалась трудной для расшифровки.
Я переворачиваю первую страницу, и мои лёгкие сбиваются.
Выдержка из акта, записанного в аббатстве Тьюксбери.
Переведено с латыни, Anno Domini 1211.5
Да будет известно, что Джеффри из Эшчерча даровал Уильяму, сыну Хью, участок луга, лежащий у мельничного ручья, ограниченный с востока старой ивой, а с юга землями, принадлежащими аббатству.
Упомянутая земля переходит со всеми правами выпаса и прохода, согласно обычаям поместья.
Сей дар сделан с согласия Марджери, жены вышеупомянутого Джеффри, прежде жены Искайрна Гилларда, лекаря из Уинчкомба в графстве Глостер.
Я смотрю с бумаги на Офелию, моё горло сжимается, пока я снова читаю имя Марджери. Она вышла за другого человека. Я рад этому. Правда. Надеюсь, Джеффри был к ней добр, что заботился о наших детях и дал им мирную жизнь, которую они заслужили после той ужасной зимы.
— Там есть ещё, — шепчет Офелия. — Продолжай.
Я переворачиваю следующую страницу.
Выдержка из брачного договора, записанного в аббатстве Тьюксбери.
Переведено с латыни, Anno Domini 1219.
Да будет известно, что Джеффри из Эшчерча даровал Эдмунду, сыну Уолтера из Бредона, два акра пахотной земли, лежащей в поместье Эшчерч, вместе с правами и обычными привилегиями, к ним относящимися.
Упомянутая земля дарована по случаю брака вышеупомянутого Эдмунда с Авис, дочерью Марджери, жены вышеупомянутого Джеффри, и покойного Искайрна Гилларда, лекаря из Уинчкомба.
Бумага дрожит между моими пальцами.
Моя маленькая Авис.