Приказ в его голосе, абсолютная уверенность в том, что я подчинюсь, толкают меня за грань. Пальцы ног поджимаются, тугой узел внизу живота разрывается, и удовольствие накрывает меня настолько мощными волнами, что они граничат с болью. Я вскрикиваю, выкрикивая его имя во весь голос, и мне плевать, кто это услышит. Пусть все знают, что мой муж трахает меня в их ванной.
В тот миг, когда внутренние мышцы начинают ритмично сокращаться вокруг его члена, то сжимая, то отпуская его, словно выжимая из него все до последней капли, он ругается мне в губы и следует за мной в пучину наслаждения.
— Роксана, блядь, я...
Его слова растворяются в стоне, когда я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, а горячая сперма наполняет мое лоно.
Его движения становятся беспорядочными, неконтролируемыми, каждый толчок сопровождается резким выдохом, пока он переживает оргазм. Я наблюдаю за ним в зеркале, вижу, как его лицо искажается от наслаждения, как глаза крепко зажмуриваются, а затем резко открываются, чтобы встретиться с моими.
— Моя, — рычит он, продолжая двигаться во мне короткими, собственническими толчками. — Скажи это.
— Твоя, — выдыхаю я, вкладывая в это слово всю себя, до последней клеточки.
Когда я отрываюсь от его губ, то тяжело дышу, грудь вздымается от напряжения. Поэтому я просто смотрю на него, впитывая каждую деталь. Ямочки на щеках, которые появляются, когда он улыбается, даже сейчас. Серьгу, поблескивающую в свете лампы. Татуировку в виде креста на шее, темные чернила которой выделяются на раскрасневшейся коже. Каждая частичка его кажется одновременно такой знакомой и совершенно новой.
После сегодняшнего марафона поцелуев мои губы припухли и стали настолько чувствительными, что болезненно реагируют на прикосновения. Но когда он снова тянется к ним, словно притянутый магнитом, я позволяю ему. И всегда буду позволять.
— Идеальная. И моя, — шепчет он мне в губы, и эти слова звучат одновременно как обещание и заявление о своих правах.
— Идеальная. И твоя, — шепчу я в ответ, искренне вкладывая смысл в каждый слог.
Все за столом делают вид, что не замечают нас, кроме Коры, которая задает мне несколько вопросов о работе, о Луне, с которой она знакома, и о моей свадьбе.
Я отвечаю на каждый из них, не вдаваясь в подробности, а затем отправляюсь на кухню мыть посуду. Дэмиен на улице разговаривает по телефону с Василием о какой-то важной поставке, а остальные сидят в гостиной и наслаждаются кофе.
— Похоже, у тебя все удачно сложилось, — раздается за моей спиной голос Арии.
Я не отвечаю, потому что знаю: любое мое слово лишь даст ей новый повод для нападок. Но поскольку каждый мой визит в этот дом обязательно должен закончиться испорченными нервами, она продолжает.
— Я очень надеялась, что у тебя хватит порядочности не приходить. Учитывая, что в прошлый раз ты вешалась на моего жениха, остатки собственного достоинства должны были удержать тебя от того, чтобы вообще показываться здесь.
Я ставлю последний стакан и, вытирая руки, поворачиваюсь к ней. Когда мы были маленькими, порой мне казалось, что именно она станет моим спасением в этом доме. Но с каждым годом пропасть между нами становилась все глубже.
— В сотый раз повторяю: у меня есть глаза, и поверь, я не собираюсь подвергать их пытке, заставляя смотреть на кого-то вроде Зиона.
— Ну конечно. Ведь ты же Рокси. Стоит тебе только поманить пальцем, и любой мужчина будет у твоих ног. Интересно, что бы ты почувствовала, если бы я поступила так же, как ты?
На моем лице появляется улыбка, полная сочувствия, потому что сейчас она напоминает маленького ребенка. Раньше я не понимала, что Ария тоже отчаянно жаждет любви, просто по-своему. Ведь в этом доме все внимание доставалось ей, зато за его пределами блистала я.
Я всегда училась лучше нее, выигрывала больше танцевальных конкурсов и привлекала больше внимания мальчиков. Дома ей легко доставались и внимание, и любовь, тогда как мне приходилось бороться за каждую кроху. Но именно это заставляло меня добиваться признания и за пределами дома, так что изначально Ария оказывалась в проигрышном положении.
— С удовольствием посмотрела бы, как ты попробуешь, — говорю я ей.
Потому что Дэмиен прав. Я слишком покорная. Слишком безропотная. И ненавижу себя такой перед ними.
Они никогда меня не примут. Не принимали, когда я меняла одежду, привычки, когда тщательно взвешивала каждое слово, прежде чем произнести его. С чего бы им принимать меня теперь?
— Я бы могла, но он не стоит таких усилий. Уверена, своего мужа ты тоже покорила многочисленными талантами, которые, несомненно, унаследовала от матери.
Последние слова она произносит тише, но я их слышу.
— Что ты сказала? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что Ария замечает, как температура в комнате словно падает на несколько градусов. — Повтори мне в лицо то, что только что сказала, Ария.
— Да брось, Рокси. Хватит строить из себя святую. Ты ведь раздвигаешь ноги ради жалкой капли внимания, бедняжка.
— Повтори то, что сказала до этого, — медленно произношу я, отчетливо выговаривая каждое слово.