Его большой палец нежно скользит вдоль моей челюсти, несмотря на ярость, исходящую от него.
— Никогда больше не опускай перед ними голову. Выпускай когти, покажи им тот огонь, который горит внутри тебя, малышка, и не позволяй вытирать о себя ноги.
Я буквально чувствую, как он дрожит от ярости за меня, от гнева из-за каждого слова, которое мне сказали за тем столом. Каждого пренебрежительного замечания, каждого двусмысленного комплимента, каждой завуалированной колкости. Сердце болит от переполняющих меня чувств — благодарности, злости и чего-то гораздо более глубокого, чему я пока не могу подобрать название.
Его руки опускаются к моей юбке и задирают ее, собирая ткань на талии.
— Дэмиен, что ты делаешь? — спрашиваю я, и голос дрожит скорее от предвкушения, чем от страха.
— Ты не веришь мне, когда я говорю, что ты исключительная, — произносит он, проводя пальцами по краю моих колготок. — Не веришь, когда я говорю, что весь мир должен стоять перед тобой на коленях. Не веришь, когда я говорю, что внутри тебя горит огонь, который ни один из этих идиотов в соседней комнате не способен погасить.
Он наклоняется ближе, касаясь губами края моего уха.
— Пока я дышу, никто его не погасит.
Одним движением он разворачивает меня спиной к себе и ставит перед зеркалом. В следующее мгновение я чувствую, как колготки сползают к коленям, а прохладный воздух касается обнаженной кожи.
Я смотрю на свое отражение в зеркале и, боже, мои глаза. Никогда прежде я не видела свои зрачки настолько расширенными, что они почти полностью поглотили цвет радужки. Щеки пылают, губы припухли от его поцелуев, волосы слегка растрепаны. Я выгляжу совершенно измотанной страстью, хотя мы еще даже не начали.
На мгновение наши взгляды встречаются в зеркале, и он улыбается. Как хищник. Как волк, который знает, что вот-вот набросится на добычу, и наслаждается каждой секундой охоты.
— Я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, — произносит он, понижая голос до опасного мурлыканья, — чтобы тот неудачник за столом понял: он может хоть тысячу раз фантазировать о тебе, может дрочить в ванной, представляя твою грудь, но никогда, никогда не прикоснется к тебе по-настоящему.
Я слышу, как он расстегивает ремень: металлический звон пряжки и тихий шелест кожи, выскальзывающей из шлевок. Предвкушение, смешанное с ощущением неправильности происходящего — ведь за дверью находится моя семья, — заставляет меня крепко сжать бедра. Запретность лишь усиливает желание.
Через несколько мгновений я чувствую, как головка его члена касается моего лона, и не могу сдержать дрожь от этого ощущения, от осознания того, насколько сильно я уже его хочу.
— Такая, блядь, мокрая для меня, солнышко, — бормочет он, проводя членом по моей влажной промежности. — Или тебя так возбудило то, как этот придурок, похожий на сосиску, пускал слюни на то, что принадлежит мне?
Я отчаянно мотаю головой. Это он. Всегда только он. То, как он смотрит на меня, словно я неприкосновенна, сильна и принадлежу ему. То, как он действительно заставляет меня чувствовать себя солнцем в его жизни, словно одно мое существование дарит ему тепло и свет.
— Скажи словами, малышка.
Его губы скользят по моей шее, и каждый поцелуй отнимает еще немного сил, заставляя колени подгибаться.
— Это ты, — выдыхаю я. — Всегда только ты.
В его глазах что-то мелькает — нечто уязвимое, обнаженное, — но он тут же это скрывает. В следующую секунду его рука крепче сжимает мою талию, властно удерживая меня на месте, а когда он входит в меня одним резким толчком, единственное, что слышно в ванной, — мой стон. Звук отражается от кафельных стен, слишком громкий, учитывая, насколько близко находится столовая.
Я пытаюсь прикрыть рот ладонью, чтобы заглушить остальные звуки, но Дэмиен перехватывает мое запястье и по очереди целует каждый палец — медленно, почти благоговейно, ни на мгновение не прекращая двигаться во мне.
— Твои волосы не пушатся, они идеальны, — говорит он между толчками, четко и твердо произнося каждое слово. — На твоей коже нет недостатков, а даже если бы они были, она все равно сияла бы. О том, сколько сил ты вкладываешь в каждое организованное тобой мероприятие, говорят сотни клиентов, которые буквально сражаются за возможность нанять тебя для своих праздников. Поэтому вбей себе в голову одно слово: ИДЕАЛЬНА!
Наши взгляды встречаются в зеркале.
— Вот какая ты.
Я закрываю глаза, ошеломленная его словами, искренностью, с которой они произнесены, тем, насколько иначе он видит меня по сравнению со всеми остальными.
Не думаю, что он понимает, насколько важно то, что сейчас делает. Как каждое его слово словно сшивает во мне что-то, что было сломано очень давно, соединяя один хрупкий осколок с другим. Я умею быть сильной. Боже, я могу быть бесстрашной, когда речь идет о моей работе или защите любимых людей. Ради них я без колебаний пойду на войну.