В этот момент я встаю перед ним и толкаю его.
— КАКОГО ЧЕРТА, ПО-ТВОЕМУ, ТЫ ДЕЛАЕШЬ? И ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ОТВЕРНУТЬСЯ И ПРОИГНОРИРОВАТЬ МЕНЯ! КЛЯНУСЬ, ТЫ УЗНАЕШЬ, КАК Я РЕАГИРУЮ ПОСЛЕ ДОЛГОГО ДНЯ!
— Я переношу твои вещи в другую комнату, — просто отвечает он.
— И когда ты успел принять такое решение?
— Когда увидел твою руку, покрытую кровью. Из-за раны, которую причинил тебе я.
Он отводит взгляд куда-то поверх моей головы.
Мой гнев ослабевает, когда я смотрю на него. Сейчас он совсем не похож на главу преступной организации. Скорее на маленького мальчика, тонущего в чувстве вины, и пламя у меня в груди постепенно угасает.
Я беру его за руки, и он смотрит на меня с такой любовью, такой болью и таким разочарованием.
— Это всего лишь царапина, которая появилась потому, что я не посмотрела, куда тяну руку. Это моя вина, а не твоя, — шепчу я, отчаянно желая, чтобы мои слова каким-то образом достигли того органа в его груди, чье бешеное биение я ощущаю даже сквозь рубашку.
Он с трудом сглатывает.
— Когда ты впервые произнесла мое имя, я не смог удержаться за твой голос, — бормочет он. — Я слышал тебя. Где-то глубоко в сознании я тебя слышал, но не мог остановиться. В голове звучал только твой голос, рассказывающий, как они заставили тебя есть этот чертов суп.
Его голос срывается.
— Пойми, я могу уничтожить кого угодно, могу поджечь что угодно, и мне будет плевать. Но одна мысль о том, что я мог... что я действительно сделал что-то, причинившее тебе боль, вызывает у меня тошноту.
У меня сжимается сердце, когда я смотрю на его лицо и замечаю, как ногти впиваются в ладонь. Возможно, до сих пор рядом с ним не было человека, которому было бы не все равно. Человека, который понимал бы, что эти приступы не определяют, кто он такой.
Он смотрит на эту царапину, словно наступил конец света, а я смотрю на него. На мужчину, который не отказывается от желания быть со мной. На мужчину, который дарит мне все свое внимание и любовь.
— Нет, но потом ты меня услышал. И для меня важно только это, Дэмиен. Я не знала об этих приступах, но теперь, когда знаю, каждый раз буду твоим якорем. Буду голосом, который возвращает тебя обратно, руками, которые крепко держат тебя, человеком, который не позволит тебе потерять самого себя. Потому что не существует такой версии моей жизни, в которой я смогла бы отказаться от тебя.
Привычное желание опустить голову и замолчать едва не заставляет меня остановиться, но нет.
— Нет такого мира, в котором я не стала бы бороться за то, чтобы достучаться до тебя и вернуть тебя ко мне. Мне нужно, чтобы ты поверил в это, почувствовал каждой клеточкой своего тела. Потому что я здесь и никуда не собираюсь уходить. Ты мой, со всеми своими тенями и демонами, со всеми приступами и кошмарами. И я буду повторять тебе это каждый день, пока ты не поймешь, что для меня пути назад больше нет. С тех пор как я нашла тебя, никакого назад для меня не существует.
Я смотрю на него, а он нежно смотрит на меня, словно не понимая, откуда берутся эти слова. Но ему и не нужно понимать. Все, что я сказала, — правда.
Если мне придется сражаться с его собственным сознанием, чтобы сохранить его рядом с собой, я буду сражаться. Потому что он не понимает одного: посреди хаоса, царящего в моей голове, именно он всегда был моим спокойствием. И пришло время ему тоже обрести это чувство.
— Ты вообще не должна бороться, чтобы достучаться до меня, разве не понимаешь? Мое сознание должно узнавать тебя мгновенно. КАКОГО ЧЕРТА Я МОГ ПРИЧИНИТЬ ТЕБЕ БОЛЬ, ЕСЛИ ТЫ САМЫЙ ВАЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК В МОЕЙ ЖИЗНИ?
Кажется, мое сердце вот-вот разорвется вместе с его сердцем, потому что я чувствую его тревогу, чувствую его боль и отчаянно хочу забрать у него все эти эмоции, чтобы нести их вместо него.
— Это часто случается?
Он понимает, что я говорю о его приступах.
— Нет, только когда я испытываю очень сильный стресс или злюсь.
— Отлично. Сейчас я приготовлю тебе чай с ромашкой и валерианой, чтобы ты успокоился. А пока ты вернешь мою одежду обратно в шкаф. И чтобы все мои кремы стояли в ванной точно в том же порядке, что и раньше.
Он хмурится и пристально вглядывается в мое лицо. Но не найдет того, что ищет. Не увидит отвращения, ярости или разочарования. Только принятие, и его челюсти сжимаются.
— Со мной ты не в безопасности, — ровным голосом произносит он.
— Возможно, но вдали от тебя мне грозит куда большая опасность. Как бы глубоко ты ни погружался в эти приступы, я каждой каплей крови, текущей по моим венам, чувствую, что ты не причинишь мне вреда. Можешь ли ты сказать то же самое о психе, который меня преследует? Можешь ли сказать то же самое обо всех опасностях, подстерегающих меня за пределами этого дома? Нет, не можешь. Поэтому я останусь здесь, рядом со своим мужем, который, я знаю, живьем сдерет кожу с любого, кто попытается причинить мне боль.