Но когда дело касается меня самой? Когда внутренние голоса снова начинают бесконечно повторять свои упреки и сомнения, шептать, что я недостаточно хороша, что никогда не буду достаточно хороша, я становлюсь беспощадной. Я говорю себе такое, чего никогда не позволила бы сказать мне другому человеку. Я уничтожаю себя с жестокостью, которую никогда не проявила бы ни к одной живой душе.
— Черт, малышка! — его хриплый, отчаянный голос вырывает меня из мыслей.
Не знаю, сколько проходит времени. Минуты? Часы? Время теряет всякий смысл. Я лишь чувствую, как его руки оставляют следы на моей коже, словно клеймят каждым прикосновением. Ощущаю его горячее, прерывистое дыхание у основания шеи. Слышу низкие, гортанные звуки, которые он издает, эти первобытные мужские стоны, посылающие мурашки вдоль моего позвоночника, и понимаю, что сейчас, в эту самую секунду, чувствую себя идеальной.
Потому что именно я дарю ему это. Наслаждение, разливающееся по его телу. Это я заставляю его стонать, это из-за меня его взгляд затуманивается удовольствием, это со мной он теряет контроль. Я. Не кто-то другой, а именно я.
Ритм его движений меняется, становится более размеренным. Медленнее. Каждый следующий толчок глубже предыдущего, заставляя меня ощущать каждый сантиметр его члена. Одна рука сжимает мое бедро так сильно, что наверняка останутся синяки, а другая скользит вверх по туловищу, горячая ладонь касается ребер, грудины, прежде чем накрыть грудь. Его большой палец проводит по соску, и я выгибаюсь навстречу прикосновению, не сдержав тихого всхлипа.
— Посмотри на себя, — приказывает он, и его голос хрипло звучит у самого уха. — Посмотри, какая ты красивая, когда теряешь голову от удовольствия со мной.
Я заставляю себя открыть глаза и встречаюсь со своим отражением в зеркале. Щеки раскраснелись, губы приоткрыты от тяжелого дыхания, взгляд затуманен наслаждением. Я выгляжу совершенно измученной страстью, целиком принадлежащей ему, и от этого зрелища по телу прокатывается новая волна жара.
Позади меня Дэмиен воплощает собой неукротимую страсть. Его челюсти напряжены, мышцы натянуты, на шее отчетливо выступает вена от усилий, с которыми он пытается сохранить контроль. Он не сводит глаз с моего отражения, внимательно следя за каждой реакцией, запоминая каждый вздох и стон.
— Вот так, — бормочет он, опуская руку с моей груди на живот и собственнически растопыривая пальцы. — Почувствуй, что ты со мной делаешь. Вот как ощущается совершенство, солнышко.
От его слов по венам словно пробегают электрические разряды. Я подаюсь назад, навстречу его толчкам, и угол проникновения меняется ровно настолько, чтобы он задел внутри меня ту самую точку, от которой перед закрытыми глазами вспыхивают звезды.
— Блядь, именно так, — стонет он, усиливая хватку. — Бери от меня все, что тебе нужно. Используй меня.
Его разрешение, его поддержка словно освобождают что-то внутри меня. Я начинаю двигаться увереннее, вращая бедрами и стремясь усилить нарастающее напряжение. Дыхание Дэмиена становится тяжелее, прерывистее, и я чувствую, как его член подрагивает внутри меня.
— Ты заставишь меня окончательно потерять контроль, — выговаривает он сквозь стиснутые зубы. — То, как ты двигаешься, какие звуки издаешь, как крепко сжимаешь меня внутри себя... Господи Иисусе, Роксана.
Когда я чувствую, как его ладонь опускается ниже, туда, где он продолжает двигаться во мне, к месту нашего соединения, я поворачиваю голову и накрываю его рот своим. Мне необходимо ощутить его вкус, почувствовать эту близость. Поцелуй получается беспорядочным, полным переплетенных языков, столкновений зубов и отчаянного желания.
Он не останавливается, не делает пауз, словно физически не способен прекратить движение, словно остановка причинила бы ему настоящую боль.
Его пальцы скользят по месту нашего соединения, ощущая, как его член входит в меня и выходит обратно, и от интимности этого жеста у меня перехватывает дыхание.
— Такая мокрая для меня, — бормочет он мне в губы. — Чувствуешь? Чувствуешь, как идеально твоё тело принимает меня? Словно ты была создана для этого. Создана для меня.
Когда кончик его пальца начинает описывать круги вокруг моего клитора, касаясь легко, но целенаправленно, я понимаю, что долго больше не продержусь. Двойное ощущение оказывается слишком сильным. Полнота, которую я чувствую от его члена внутри себя, в сочетании с точными ласками чувствительного нервного узла заставляет меня дрожать.
— Дэмиен, — выдыхаю я его имя, словно молитву, словно мольбу.
— Знаю, малышка. Я держу тебя.
Он усиливает давление пальцев, движения становятся настойчивее.
— Отпусти себя. Покажи им всем, кто заставляет тебя чувствовать себя так хорошо. Выкрикивай мое имя.