— Дэмиен, это срочно, — доносится из-за двери голос Василия.
Дэмиен недовольно ворчит, но все же отстраняется. На место его тепла тут же врывается холодный воздух, и мне не нравится, насколько сильно я уже скучаю по его прикосновениям.
Он скрывается в ванной, а через несколько мгновений возвращается, натягивая через голову черную футболку. В утреннем свете я позволяю себе как следует его рассмотреть. Замысловатые узоры татуировок покрывают его руки, шею и грудь. Серебряное кольцо в ухе поблескивает на свету, а темные волнистые пряди падают на лоб. Он опасен. Сногсшибателен. И он мой.
— Если продолжишь так на меня смотреть, детка, я ведь могу покраснеть.
— Невозможно. Ты для этого слишком бесстыжий, — отвечаю я, поднимаясь с кровати.
Мне тоже нужно собираться. Предстоит сделать несколько звонков по поводу вечеринки Марко, а еще сегодня я хочу увидеться с Луной.
— Правда, — соглашается он, перехватывая меня за запястье, когда я прохожу мимо. — Так что, пожалуйста, продолжай раздевать меня глазами.
Я оглядываюсь, и он подмигивает мне, отчего мое лицо мгновенно заливает жаром.
Я скрываюсь в ванной и хватаюсь за край столешницы так крепко, что костяшки пальцев белеют. Заставляю себя посмотреть в собственные глаза в зеркале.
Замаскируй эти темные круги. Посмотри на свою кожу. Она такая сухая. Такая бледная. Господи, нельзя, чтобы кто-нибудь увидел тебя в таком виде.
Звонок Арии всколыхнул все это, но, даже понимая причину, я не могу сразу заставить внутренние голоса замолчать. Лишь после нескольких медленных, ровных вдохов этот шепот наконец начинает стихать, отступая на задний план, туда, где ему и место.
Когда я выхожу из ванной, уже хоть немного похожая на человека, Дэмиен стоит, прислонившись к дверному косяку, словно ждет меня там уже довольно давно.
— Я думала, ты ушел.
— Не попрощавшись? Никогда, — отвечает он и двумя легкими шагами сокращает расстояние между нами. — Я буду дома к ужину.
Сердце так сильно ударяется о ребра, что я едва не задыхаюсь.
Я киваю и нежно целую его в щеку, задержавшись губами на секунду дольше, чем следовало бы.
— Будь осторожен, — шепчу я, касаясь его кожи.
— Сегодня я оставлю с тобой двоих своих людей.
Его пальцы скользят по моему виску, когда он убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо. Жест настолько нежный, что от него почти больно. А затем он уходит, и пространство, оставшееся после него, кажется слишком большим, слишком пустым.
— Слава богу, ты пришла меня спасать, — говорит Луна, когда я вхожу в дом Романа.
— От чего? — Я смеюсь, глядя на ее раздраженное лицо.
— От моего помешанного на контроле жениха, который следил бы даже за тем, как я дышу, если бы мог.
Чувство вины острым ножом пронзает меня. Это моя вина. Все из-за того, что произошло с Кровавым Георгином.
— Прости меня.
— Не надо. Просто Роман ухватился за возможность следить за мной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, — отвечает она с улыбкой. — Хотя, не буду врать, я этим пользуюсь, чтобы он чаще оставался дома.
Теперь улыбаться мне гораздо легче. Если кто и заслуживает счастья, так это она. Я видела, как Эйден, ее бывший, разрушал ее по кусочкам. Видела, как полицейские отмахивались от нее, когда она умоляла о помощи. Видела, как она засыпала со слезами, еще не высохшими на щеках, и вздрагивала от каждого уведомления на телефоне.
Я была рядом на протяжении всего этого кошмара. И если вселенная кому-то задолжала покой, то Луна должна быть первой в очереди.
— В тебе что-то изменилось, — произносит она, внимательно меня разглядывая.
— Правда?
— Ага. У тебя такой вид... Ой. О боже! — Ее улыбка становится озорной, когда она опускается в кресло. — У тебя именно этот взгляд.
— Какой еще взгляд? — Я машинально касаюсь лица.
— Сияние после оргазма.
Я хватаю ближайшую подушку и запускаю ей прямо в голову.
— Прекрати.
Мое лицо пылает, и я упорно избегаю ее взгляда, прекрасно зная, что она заметит дурацкую улыбку, которую я изо всех сил пытаюсь сдержать.
— Я и так все вижу. Рокси, посмотри на меня.
— Не хочу ничего слышать, Луна Рэдулеску. Ни единого слова.
Ее смех разносится по комнате. Когда она наконец переводит дыхание, то прижимает подушку к груди. Луна буквально утопает в огромном синем свитере, на носу у нее те самые круглые очки, которые она носила еще в старшей школе, а на лице застыло решительное выражение, ясно дающее понять, что от этого разговора мне не отвертеться.
— Ладно. Да, это выражение лица после оргазма. После лучшего оргазма в моей жизни.
Слова вырываются сами собой.
— Никогда не думала, что секс может быть настолько потрясающим. Я, конечно, не ханжа, но...
— С ним все было иначе, — мягко заканчивает Луна, и в ее взгляде появляется теплое понимание.