Несколько мгновений я просто смотрю на него, ожидая, что его щеки покраснеют от смущения. Жду повода сказать ему, что он ляпнул какую-то глупость в порыве страсти. Жду, что он обратит все в шутку. Но ничего подобного не происходит.
Его взгляд полон тепла, слишком сильного для меня, поэтому я опускаю глаза.
Чувствую, как его губы касаются моей щеки, а руки обнимают меня.
— Я не знаю, как тебе позволить, — тихо признаюсь я.
— Позволить что, детка? — спрашивает он, поглаживая меня по волосам.
От моего внимания не ускользает тот факт, что мы все еще соединены. Обычно я бы уже была в ванной, пытаясь привести себя в более презентабельный вид, но инстинкт, который всегда заставляет меня немедленно действовать, похоже, где-то отключился. Вероятно, из-за всех этих чертовых эндорфинов, которые сейчас бушуют в моем организме.
— Любить меня. Я не знаю, как позволить кому-то себя любить.
— Тебе не нужно позволять мне это, Роксана. Это все равно что учить меня дышать или объяснять моему сердцу, как перекачивать кровь по венам. Это естественно. Это то, что умеет делать все мое существо, то, чего жаждет вся моя душа.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому просто целую его в щеку, а он не отпускает меня. Наоборот, прижимает еще крепче, словно хочет, чтобы я растворилась в нем. В его любви.
Я чувствую, как в груди что-то надламывается, но на этот раз от меня не откалывается очередной кусочек. Наоборот, что-то утраченное наконец возвращается на свое место. Не произнося этого вслух, я обещаю ему, что постараюсь сильнее полюбить себя. Чтобы суметь любить его так, как он того заслуживает.
Потому что если кто-то и заслуживает всей моей любви, то только он.
Глава 39
Рокси
Первым меня накрывает его запах. Мускус, амбра и кожа — сочетание, заставляющее меня прижаться губами к его коже еще до того, как я окончательно просыпаюсь. Затем я слышу звук, который он издает, нечто среднее между утробным урчанием и рычанием, когда его рука крепче обхватывает мою талию и притягивает меня ближе.
— Ты меня задушишь, — бормочу я сонным голосом.
— Отлично, — хрипло отвечает он. — Теперь хоть знаешь, что я чувствую каждый день.
Я не могу сдержать улыбку, расплывающуюся по моим губам, прижатым к его шее.
Тишину разрывает жужжание, и я резко сажусь, оглядывая комнату в поисках телефона. Прошлой ночью, после того как мы привели себя в порядок, мы поужинали и просто вырубились. Телефон должен быть где-то здесь.
Когда я наконец замечаю на светящемся экране имя Арии, то жалею, что не оставила телефон в беззвучном режиме.
Я глубоко вдыхаю и принимаю вызов.
— Да, Ария.
— Папа попросил меня уточнить, ты все еще собираешься приехать через два дня?
Разочарование тяжелым грузом оседает в груди. Он даже не потрудился сам позвонить или написать мне, а вместо этого поручил Арии сделать это за него.
— Я приеду, — отвечаю я, поворачиваясь к мужчине, который внимательно наблюдает за мной. — Вообще-то, я приеду с мужем.
Была бы я ужасным человеком, если бы призналась, что прямо сейчас хочу оказаться рядом с ней и увидеть, как вытягивается ее лицо? Наверное, нет.
— С мужем? — В ее голосе отчетливо слышится потрясение.
Дэмиен придвигается ко мне сзади, прижимаясь грудью к моей спине.
— Обожаю слышать эти слова из твоих уст, солнышко.
И как преданная жена, которой я являюсь, я решаю доставить ему удовольствие.
— Да. С моим мужем. Мы будем через два дня. Передай Иветт, что я предпочла бы, чтобы Дэмиен не провел весь вечер с пищевым отравлением, поэтому пусть она не готовит свою знаменитую пасту.
Я не дожидаюсь ее ответа или очередных обвинений в том, что я преувеличиваю и веду себя эгоистично, не пригласив их на свадьбу. Я никогда не ходила к психотерапевту, но мне не нужен диплом специалиста, чтобы распознавать их привычные манипуляции.
Стоило мне на что-нибудь пожаловаться, как я тут же оказывалась неблагодарной девчонкой, не ценящей всех их усилий, благодаря которым я могла заниматься танцами и учиться. Если Ария получала то, чего хотела я, меня называли эгоисткой за то, что я не радуюсь счастью сестры. Хотя о том, что мы сестры, они вспоминали лишь тогда, когда им это было выгодно.
А в остальное время? Они, черт возьми, делали все, чтобы я не забывала: я для них лишний груз. Деталь, которая никак не вписывается в идеальную картину их маленькой семьи.
— Значит, скоро мне предстоит познакомиться с родственниками жены, — бормочет Дэмиен, касаясь губами моей шеи.
— К сожалению, — отвечаю я, закрывая глаза.
Я хочу остаться здесь. В этих четырех стенах, где за мной не охотится серийный убийца. Где на его плечах не лежит груз голосования в Совете. Где моя семья не может до меня добраться.
В комнате раздается стук в дверь, и реальность обрушивается на нас.