— Почему я не могу вспомнить ту ночь целиком? — спрашивает она его.
Генри с трудом приоткрывает глаза, окидывая ее взглядом с головы до ног.
— Из-за него, — выплевывает он сквозь стиснутые зубы, сверля меня ненавидящим взглядом.
Я приподнимаю бровь, но ничего не говорю.
— Когда мы разговаривали в первые дни после той ночи, ты постоянно рассказывала мне о каком-то мальчишке, с которым познакомилась и который должен был стать твоим мужем. — Раздражение сквозит в каждом его слове. — После всего, чем я ради тебя пожертвовал, ты пообещала ему — совершенно незнакомому человеку, — что когда-нибудь станешь его женой. КАК ТЫ МОГЛА ТАК ПОСТУПИТЬ?! — орет он, и я делаю шаг вперед с клинком в руке.
— Еще раз повысишь на нее голос, и мы выясним, способен ли ты функционировать без кусочка мозжечка, — предупреждаю я, наблюдая, как он с трудом сглатывает.
— Ты запуталась, Рокси. Но в глубине души знаешь, что только я люблю тебя так, как ты заслуживаешь, — тихо произносит он, не сводя с нее глаз.
Моя жена подходит ко мне сзади и отводит мой клинок от горла Генри. Его глаза наполняются надеждой и обожанием, а мне хочется навсегда вырезать ее образ с его сетчатки, но я должен проявить терпение.
Терпение, Дэмиен. У тебя еще будет время с ним поиграть.
— Ты не ответил на мой первоначальный вопрос. Он стал причиной, но ведь не по его вине я забыла часть той ночи, — говорит она.
Генри слегка ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, прежде чем ответить.
— Гипноз. Вообще-то детям его не рекомендуют из-за побочных эффектов, но я хотел, чтобы ты забыла того ублюдка, который не заслуживал услышать подобное обещание из твоих уст.
Кровь в моих венах начинает закипать, потому что не нужно быть гением, чтобы понять, сколько всего могло пойти не так из-за его метода. Детская психика хрупка. А психика ребенка, который увидел собственную мать мертвой посреди кухни? Господи, Роксане еще повезло, что все не закончилось необратимыми повреждениями.
— Что тебя связывало с Марженой? — спрашиваю я, но он лишь стискивает челюсти, не отвечая.
— Ответь ему, Генри, — произносит Роксана.
Стоит ему услышать свое имя из ее уст, как его взгляд мгновенно смягчается. Мне приходится сдерживаться, чтобы не схватить его за волосы и не начать бить головой об эти стены, пока череп не превратится в месиво.
— Я познакомился с ней в Неаполе, на той самой вечеринке, где была Елена. Она догадалась о моих чувствах к Елене и предложила поддерживать связь. После того как мы переехали в Штаты, она присылала мне сообщения о том ублюдке Агости, а я передавал ей информацию о Елене.
Обмен информацией. И почему я не удивлен? Моя дорогая матушка всю жизнь занималась именно этим, только вот информацию она раздавала бесплатно, никогда не продавая себя.
И именно это взаимодействие в итоге привело Елену к гибели.
— Кто твой сообщник? Тот парень в маске? — спрашивает Роксана, и по его лицу расползается улыбка.
— Ты никогда не узнаешь. Стража его защитит.
Но тут, словно осознав, что сболтнул лишнее, он плотно сжимает губы.
Что еще за гребаная Стража?
Роксана едва заметно кивает, усваивая услышанное. Обдумывает.
Я наблюдаю, как она медленно приближается к нему. Кожаные брюки и черная рубашка делают ее похожей на ангела возмездия. Каждый ее шаг обдуман и выверен. Добравшись до Генри, она наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Ее губы оказываются совсем близко к его коже, и я замечаю, как все его тело каменеет.
Все во мне восстает против их близости, каждый инстинкт требует немедленно оттащить ее от него. Но я заставляю себя оставаться на месте, сжимая кулаки по бокам, потому что сейчас ее время. Ее месть. Она заслужила этот момент.
Я вижу, как глаза Генри наполняются гневом, презрением и яростью. Его лицо багровеет, на шее вздуваются вены, когда он с новой силой начинает вырываться из пут. Но прежде чем я успеваю догадаться, что именно она сказала, чтобы вызвать такую реакцию, моя жена решительно направляется ко мне.
Она поднимает руки, притягивает мою голову к себе и целует меня.
В этом поцелуе нет нежности. Он властный, собственнический, словно заявление о том, кому я принадлежу. Ее пальцы зарываются в мои волосы, ногти царапают кожу головы.
— РОКСИ! — Вопль Генри резкий, отчаянный, полный мучительной боли. — НЕ ТРОГАЙ ЕГО! ОТОЙДИ ОТ НЕЕ!
Но ничто не способно заставить меня прервать этот момент. Ничто не заставит отстраниться от нее.
Ее язык касается моего, и я мгновенно отвечаю, углубляя поцелуй. С ее губ срывается тихий стон, вибрацией отдающийся у моего рта, и мне приходится собрать всю свою выдержку, чтобы не забыть, где мы находимся, и не овладеть ею прямо здесь.
Черт, как же мне хочется поскорее со всем этим закончить.