Всю дорогу до больницы я смотрю в одну точку, изо всех сил стараясь не поддаться панике.
Генри — единственный член семьи, который не относился ко мне так, словно в ту ночь я убила маму. Единственный, кто выслушивал мои рассказы о кошмарах. Несколько месяцев он проводил со мной сеансы психотерапии, пока не переехал в Остин.
Когда мы подъезжаем к больнице, я практически выпрыгиваю из машины. Мне требуется минута, чтобы найти стойку регистрации, и только там я наконец перевожу дыхание.
— Я к Генри Сорренто.
— Палата сто четыре. Сейчас его состояние стабильное. При аварии пострадали спина и одна нога, но ему потребуется физиотерапия, — сообщает женщина.
— Это та нога, с которой у него и раньше были проблемы?
Я наблюдаю, как она изучает его медицинскую карту, нахмурив брови.
— Здесь не указано никаких предыдущих травм, но, возможно, в суматохе после аварии эту информацию упустили.
Я коротко киваю и направляюсь по коридору в сопровождении Стефана и Павла, пока не нахожу нужную палату. Оба останавливаются у двери, даже не дожидаясь моей просьбы.
Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.
Когда я вхожу, Генри полусидит на больничной койке и читает книгу, словно ничего не случилось. На нем одна из этих ужасных больничных рубашек, к руке подсоединена капельница, но в остальном он выглядит вполне нормально. Живой. Дышит.
На меня накатывает такая мощная волна облегчения, что колени едва не подгибаются.
— Господи, как же ты меня напугал, — произношу я, и мой голос дрожит сильнее, чем мне хотелось бы.
Его взгляд мгновенно встречается с моим, и в глазах столько теплоты, что я не могу сдержаться. Пересекаю палату, наклоняюсь и осторожно обнимаю его, стараясь не задеть травмированные места.
— Какого черта это вообще произошло?
— Судьба, Рокси, — отвечает он с улыбкой. — Мне нужно было быть поближе к тебе.
Он произносит это со смешком, но что-то в его тоне заставляет меня выпрямиться. Что-то не так. Слишком легкомысленно, слишком непринужденно для человека, который только что пережил автомобильную аварию.
— Не шути так, Генри. Это серьезно. Ты мог погибнуть.
— Ты бы страдала? — спрашивает он, и в воздухе повисает какой-то неправильный, тревожный вопрос.
В голове начинают звенеть тревожные колокольчики. Что вообще происходит? Я делаю еще шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
— Конечно, я бы страдала. Ты мой дядя, Генри, — отвечаю я, не в силах скрыть растерянность.
Зачем ему вообще об этом спрашивать? Разумеется, я была бы убита горем.
Выражение его лица меняется. На мгновение в нем мелькает что-то мрачное, прежде чем он опускает глаза. Когда он снова заговаривает, его голос звучит тихо, почти обреченно.
— Это моя вина. Я слишком долго ждал и только усиливал твою растерянность.
— Что? — переспрашиваю я, уже потянувшись за телефоном.
Я ведь так и не сообщила Дэмиену о случившемся. А Стефану и Павлу я велела ехать сюда так срочно, что у них тоже не было времени доложить ему. Дэмиен придет в ярость, когда узнает.
Но прежде чем я успеваю разблокировать экран, прежде чем мой большой палец даже касается кнопки, кто-то сзади крепко зажимает мне рот рукой. К носу и губам прижимают ткань, и я мгновенно чувствую резкий химический запах.
Мои глаза расширяются от ужаса. Я пытаюсь вывернуться, пытаюсь закричать, но хватка железная. Стефан и Павел прямо за дверью. Они же прямо за дверью!
Веки внезапно становятся невыносимо тяжелыми, руки и ноги немеют и перестают слушаться. Телефон выскальзывает из пальцев и с грохотом падает на пол.
Последнее, что я вижу, прежде чем темнота поглощает меня, — лицо Генри. Ни тревоги. Ни потрясения.
Удовлетворение.
Что я наделала?
Глава 57
Дэмиен
Дельтовидная. Трапециевидная. Полуостистая. Большая ромбовидная. Широчайшая мышца спины. Малая круглая. Большая круглая.
Каждая мышца на его спине. И каждый кусок плоти, который я вырежу из его тела, если он причинил ей вред.
Мой взгляд мгновенно впивается в Стефана. Он знает: даже если земля разверзнется у него под ногами, сам ад выплюнет его обратно, чтобы я смог закончить то, что собираюсь начать.
Мой кулак врезается ему в челюсть.
Дыши.
Алая волна ярости снова пытается захлестнуть мой разум. Руки дрожат.
Дыши.
Роксане нужно, чтобы ты мыслил ясно, а не захлебывался от ярости.
— КАКОГО ЧЕРТА ОНИ ВЫШЛИ ИЗ ЭТОЙ ПАЛАТЫ, А ВЫ ДАЖЕ НЕ ЗАМЕТИЛИ?! — рычу я на Павла.
— Смежные палаты. Мы не подумали...
— Похоже, прежде чем нанимать кого-либо, мне нужно вскрывать им черепа и проверять, есть ли внутри хоть какие-то мозги.
Оба опускают головы. Стефан протягивает раскрытую ладонь.
Ее помолвочное кольцо. То самое, с GPS-трекером. Я закрываю глаза.
— Оно лежало на кровати, — бормочет Стефан.