Этот психопат в маске сбежал. И не знаю почему, но я почти не испытываю сожаления.
Психотерапия, Рокси. Пора тебе на очередной сеанс психотерапии.
Я любила его. И если быть честной с самой собой, это одна из причин, по которым я пережила те годы. Он, Луна, надежда на то, что когда-нибудь я перестану быть невидимкой для папы, — все это было моими якорями. Тем, что заставляло меня продолжать идти вперед, шаг за шагом, когда больше всего на свете хотелось просто исчезнуть.
Даже сейчас, вспоминая, как он приносил мне макароны с сыром в те ужасные вечера до своего переезда, я чувствую тепло в груди. Это воспоминание настолько яркое. Он появлялся на пороге с еще теплым контейнером еды, садился со мной за кухонный стол, пока все остальные делали вид, что меня не существует, и просто разговаривал. Ни о чем. Обо всем на свете. Рядом с ним я чувствовала, что чего-то стою.
Потому что в каком-то смысле он спас ту, прежнюю Рокси. Сломленную девочку, которая считала, что заслуживает каждого жестокого слова, каждого холодного взгляда, каждого напоминания о том, что ее мать мертва и что каким-то образом в этом виновата она сама. Его присутствие, его нежность, какими бы ни были его истинные намерения, даже несмотря на то, что теперь я знаю, насколько все это было извращенным и неправильным, не позволили мне окончательно сломаться.
— Когда ты заподозрил, что это он? — шепотом спрашиваю я Дэмиена, глядя в окно.
Мы дома уже час, а я все продолжаю смотреть на одни и те же голые деревья за окном. Их похожие на скелеты ветви покачиваются на ветру, лишившись листвы еще несколько недель назад. Я сосредоточилась на одном конкретном дубе: считаю его ветви, прослеживаю узоры на коре, делаю что угодно, лишь бы не позволить мыслям окончательно выйти из-под контроля. Пытаюсь осмыслить все, что произошло за те два часа.
— Было несколько моментов. Во-первых, то, что ты меня не помнила. Возможно, это объяснялось особенностями детской памяти и со временем та ночь просто стерлась из твоих воспоминаний, но что-то подсказывало мне, что ты не могла так легко меня забыть. По крайней мере, мне хотелось в это верить, — тихо говорит он. — А он, будучи психологом, казался самым удобным человеком для этого.
Только теперь я поворачиваюсь и смотрю на него. Сейчас я знаю, что не могла его забыть, потому что прекрасно помню каждую деталь. Как каштановые пряди падали ему на лоб. Как на щеках появлялись ямочки при малейшем намеке на улыбку. Какие у него были шершавые руки и та белая повязка, слегка пожелтевшая по краям.
— Потом, на свадьбе, когда в меня стреляли, на долю секунды он оказался в поле моего зрения. И мне показалось, что посреди всей этой суматохи он направился к нам без трости. Но поскольку в банкетном зале не было камер, а шок может вызывать галлюцинации, я решил не делать выводов без дополнительных доказательств.
Я пытаюсь вспомнить, случалось ли ему когда-нибудь допускать ошибки в моем присутствии. Замечала ли я их? Сколько себя помню, Генри всегда ходил с тростью.
— А прямо перед тем, как мы прибыли в порт, мне позвонил профессор Ли, один из преподавателей Генри в колледже. Еще тогда он заметил странности в его поведении и даже написал научную работу, в которой описал его склонность к психотическим проявлениям. Хочешь угадать, кто стал первой жертвой Кровавого Георгина?
Я смотрю на него и, нахмурившись, шепчу:
— Лора Ли, жена профессора Ли.
— Верно. После смерти жены профессор Ли переехал в другой штат, а его работа затерялась где-то в архивных шкафах колледжа.
Я слушаю и пытаюсь разложить всю эту информацию по полочкам. Были ли моменты, когда он прокалывался, а я просто не обращала на это внимания? Или я списывала все на травму после потери мамы, на боль в его ноге?
— Он живет в Остине? — спрашиваю я.
— Там он что-то арендует, но никто из соседей не видел его уже несколько недель. Зато здесь у него есть недвижимость, оформленная на вымышленное имя.
Все это время он жил в одном городе со мной, а я понятия не имела. Сколько раз я звонила ему, когда он, возможно, находился всего в нескольких милях от меня. И я ни разу ничего не заподозрила, ведь Остин и Чикаго находятся в одном часовом поясе.
Столько планов, столько лжи и пролитой крови — и все ради фантазии, порожденной больным разумом одного человека.
И хотя мне хочется радоваться тому, что мы наконец выяснили, кто за всем этим стоит, я не могу. Потому что, как бы сильно я ни ненавидела Кровавого Георгина, мой дядя Генри связан с одними из немногих счастливых воспоминаний моего детства. И мне понадобится время, чтобы вырвать эти воспоминания с корнем.
Глава 59
Дэмиен
Я всегда считал подвал местом, где мои демоны свободно танцуют, но сегодня он становится местом, где мои тени преклоняют перед ней колени.
Лицо Роксаны мрачно, пока она смотрит на мужчину, подвешенного к потолку. Я обещал ей, что не трону его, пока она не даст разрешения.