Я быстро разберусь с их допросом, а потом лично сдеру с этого ублюдка кожу заживо.
За спиной хрустит гравий, и, обернувшись, я вижу, что Роман идет следом.
— В вас нет необходимости, мистер Борисов, — заявляет старший полицейский.
Значит, они знают, кто он такой, но на допрос хотят забрать только меня.
В кровь выплескивается волна паники, потому что все это слишком похоже на попытку потянуть время. И только сейчас я начинаю замечать детали, которые упустил, поскольку все мои мысли были заняты ею.
Их рубашки правильного цвета и сшиты из подходящей ткани, но на правом плече отсутствует одна из нашивок — та, которая указывает на принадлежность к конкретному полицейскому участку.
У младшего на висках выступили ровно две капли пота, хотя на улице холодно и ветрено.
Старший носит золотое кольцо. Кольцо с очень характерным символом — волчьей головой.
В наших краях не так уж много группировок наемников, и я чертовски уверен, что эти идиоты не из Чикаго. Потому что здесь никто в здравом уме не осмелился бы провернуть с нами подобный трюк.
В следующую секунду моя рука уже лежит на рукояти ножа, который я всегда ношу за спиной, а взгляд прикован к младшему.
— Кто вас послал? У тебя ровно десять секунд, чтобы рассказать мне все подробности, иначе мы проверим, сможет ли сирена патрульной машины заглушить твои вопли...
Старший вытаскивает из-за спины пистолет, но Роман и Василий одновременно выхватывают оружие и направляют на него.
— Советую опустить пистолет. Через два часа у меня встреча, и я совершенно не собираюсь переодевать костюм, — говорит Роман, и уголки моих губ слегка приподнимаются.
Парень, к которому я приставил лезвие, начинает щуриться.
— Мы не знаем имени. Нам заплатили десять тысяч, чтобы мы посадили тебя в машину и задержали как можно дольше.
Я достаю телефон и звоню Роксане напрямую.
Ответь, солнышко.
Ответь, пока весь этот чертов порт не взлетел на воздух.
— Здесь слишком людно, — сквозь стиснутые зубы произносит Василий, и он прав.
Нам повезло лишь в том, что в такой час, когда за весь день пришвартовались всего два судна, здесь довольно тихо.
Она не отвечает.
Черт возьми.
Почему она не берет трубку?
Я открываю приложение и вижу, что ее последнее местоположение зафиксировано в больнице Метрополитен.
В тот же момент телефон начинает звонить, и на экране появляется имя Стефана.
— Простите, босс. Здесь полный хаос.
— Какого черта моя жена делает в больнице?! — реву я.
— Ей позвонили и сказали, что ее дядю экстренно доставили сюда после несчастного случая, — отвечает он, и моя кровь превращается в лед.
— Скажи мне, что ты видишь ее прямо сейчас, Стефан.
— Нет, но я стою прямо за дверью палаты, босс.
Я слышу, как он открывает дверь, предположительно ведущую в палату, но уже знаю, что он собирается сказать.
— Здесь пусто. Никого нет.
Красная пелена ярости грозит затопить мое сознание, но я силой отгоняю ее. Мне необходимо мыслить рационально.
Успокойся, Дэмиен.
Он не причинит ей вреда.
Я поднимаю глаза на Романа, который смотрит на меня с тысячей невысказанных вопросов.
— Я был прав, — говорю я ему и сглатываю ком в горле. — Мне нужен Максим. НЕМЕДЛЕННО!
Глава 56
Рокси
30 минут назад
— Думаю, для августовского мероприятия нам стоит еще раз присмотреться к той площадке в центре города, с розовым садом, — говорит моя начальница, а я киваю, пытаясь сообразить, есть ли у нас другие варианты.
Место потрясающее и идеально подошло бы для этого мероприятия, но бронировать его нужно как минимум за год...
— Посмотрю, что можно сделать, — отвечаю я.
Телефон настойчиво вибрирует у меня в кармане. Я уже собираюсь закатить глаза, думая, что это Дэмиен, но на экране высвечивается незнакомый номер.
— Роксана Тэтчер? — спрашивает женский голос на другом конце провода.
— Теперь Каминская, но да, это я, — отвечаю слегка озадаченно.
— Я звоню из больницы Метрополитен. Мистер Генри Сорренто был переведен к нам по собственной просьбе после автомобильной аварии. Вы указаны как его единственный контакт на случай чрезвычайной ситуации.
Кровь стынет у меня в жилах, но я заставляю себя действовать. Не помню, как схватила ежедневник, как закончила разговор с сотрудницей больницы, что сказала начальнице. Знаю только, что пулей вылетела из офиса.
Мой взгляд мгновенно находит моих телохранителей.
— Стефан, мне нужно срочно в больницу. Моего дядю госпитализировали.
Почему он не позвонил мне сам? Что, если он в критическом состоянии? Почему я не спросила, как он себя чувствует? Когда мы вообще в последний раз разговаривали? Что он делает в Чикаго? Господи, Рокси!
С ним все будет хорошо. Наверняка ничего серьезного. Она сказала, что он сам попросил о переводе, значит, все не так плохо, раз он мог разговаривать с врачами. Но что, если ему стало хуже?