» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 102 из 127 Настройки

— Все закончилось, солнышко, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Кто он, черт возьми, такой? — спрашиваю я охрипшим голосом.

Дэмиен бросает единственный взгляд на мужчину, в котором не меньше метра девяноста трех роста, и отвечает:

— Роксана, познакомься с Касом. Наш племянник.

 

Глава 50

Дэмиен

Как только Казимир выводит нас из ангара, мы оказываемся лицом к лицу с целой гребаной армией.

Человек тридцать, а может, и больше, рассредоточились по территории, заняв боевые позиции. Все вооружены. И все наши, слава богу. После темноты ангара послеполуденное солнце слепит глаза, и мне приходится щуриться от яркого света.

Василий прислонился к одному из грузовых контейнеров, прижимая руку к ребрам. Судя по тому, как поверхностно и осторожно он дышит, несколько ребер сломаны. У Стефана серьезная рана на голове: волосы слиплись от крови, которая стекает по лицу. Но они оба дышат, оба стоят на ногах, и это главное. Маржене были нужны не они. Ей были нужны я и Роксана.

Два черных внедорожника с визгом тормозов останавливаются возле ангара, поднимая облака пыли и гравия. Роман выскакивает из машины еще до того, как она полностью останавливается, с пистолетом наготове, и за считаные секунды оказывается рядом с нами. Его взгляд быстро скользит по окружающим, оценивая ранения и возможные угрозы.

— Максу удалось пробиться сквозь их глушилки всего пятнадцать минут назад, — резко сообщает он, но я почти его не слушаю.

Ниже колена я совершенно не чувствую ногу. Возможно, я повредил что-то важное, а возможно, нет. Может, я вообще истекаю кровью и просто пока этого не понимаю. Но мне плевать. Никто, кроме меня, не прикоснется к ней.

— Вызови врача домой. Немедленно, — мой голос звучит ровно и сдержанно, хотя внутри меня все кричит. — А потом мы разберемся с этим дерьмом.

Роман стискивает челюсти, увидев Роксану, которая лежит у меня на руках почти без сознания. Ее голова покоится на моем плече, и я ощущаю каждый неглубокий вдох кожей шеи. Он резко кивает, достает телефон и уже набирает номер.

Позади меня хрустит гравий под чьими-то шагами, но я уже направляюсь к ближайшему внедорожнику. Каждый шаг отзывается новой вспышкой мучительной боли в ноге, а внутри ботинка я чувствую что-то теплое. Кровь. Еще больше крови. Определенно гораздо больше, чем следовало бы.

— Я останусь с Марженой, — кричит Кас, и его голос разносится по всей территории.

Я останавливаюсь и слегка поворачиваюсь. Моя мать все еще внутри, теперь уже связанная людьми Каса. Часть меня хочет вернуться туда, заставить ее страдать так же, как она заставила страдать Роксану. Но сначала Роксана должна оказаться в безопасности. Она должна лежать в нашей постели, пока о ней заботится человек, который действительно знает, что делает. И только тогда я смогу выпустить на свободу всех демонов, которые сейчас разрывают мое сознание.

— Я вернусь, как только ее состояние стабилизируется, — собственный голос кажется мне пустым. — Берна?

В горле застревает целая лавина вопросов. Ярость, отчаяние, жажда заставить кого-нибудь заплатить за каждую секунду, пока я смотрел, как мучают мою жену. Где моя сестра? Она в безопасности? Маржена причинила боль и ей?

— Она в безопасности, — отвечает Кас, и что-то в его тоне подсказывает мне, что за этими словами скрывается гораздо больше.

Это все, что я получаю в ответ, но пока мне достаточно. Подробности выясню позже. Сейчас имеет значение только Роксана.

Не представляю, как Касу удалось за столь короткое время собрать эту небольшую армию, но я чертовски ему благодарен. Маржена поставила пятнадцать человек охранять ангар. Нас превосходили числом и вооружением, а времени почти не оставалось. Без Каса мы оба были бы мертвы.

Каждый шаг к внедорожнику дается так, словно я тащу на себе лишних двадцать с лишним килограммов мертвого груза. По краям зрения все расплывается, и я не понимаю, от боли это или от потери крови. Но когда я наконец оказываюсь на заднем сиденье, прижимая Роксану к себе, а Роман вдавливает педаль газа в пол, все остальное перестает существовать. Ни боль, ни изнеможение, ни десятки возможных исходов, которые могли оказаться еще хуже, больше не имеют значения.

Перед глазами до сих пор стоит ее лицо в тот момент, когда она узнала правду о Марко. Я помню точную секунду, когда в ее глазах вспыхнуло понимание. Предательство, разочарование, пронзившие ее и глубоко ранившие доверие, которое мы так старательно выстраивали. От одной мысли, что все созданное нами может рухнуть, что она, возможно, никогда не простит мне этой тайны, грудь словно превращается в камень.

— Она выкарабкается, — говорит Роман, бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Но тревога ясно читается на его лице, залегает глубокими складками на лбу. Он повидал достаточно ранений, чтобы понимать, насколько все плохо.