Я отправляю Роману сообщение, приказывая воспользоваться GPS-отслеживанием в кольце Роксаны, потому что нас определенно собираются похитить. Но это вовсе не значит, что я намерен позволить кому-нибудь причинить ей вред.
Я замечаю машину, которая начинает нас обгонять, и, не теряя ни секунды, сталкиваю Роксану со своих колен и пристегиваю ее ремнем безопасности. Успеваю буквально в последний момент, прежде чем автомобиль сбоку выталкивает нас с дороги.
Василий выкрикивает ругательство, Стефан упирается руками в консоль, но мой взгляд прикован к женщине рядом со мной, которая лишь крепко зажмуривает глаза.
Когда Василий теряет управление, мое тело подбрасывает вверх, и я чувствую, как каждый мускул принимает на себя силу удара.
Когда мы наконец останавливаемся, мой разум начинает отмечать все места, где я чувствую боль. Я понимаю, что дело плохо, особенно когда опускаю взгляд и вижу кусок металла, вонзившийся мне в ногу.
— Роксана, поговори со мной, — с трудом произношу я, потому что даже дышать становится тяжело.
Ремень безопасности удержал ее на месте, но во время переворота машины она ударилась лбом о стекло. Я уже вижу струйку крови, стекающую по ее виску, и моя собственная кровь начинает закипать.
— Я в порядке, — шепчет она, по-прежнему не открывая глаз.
В следующую секунду я слышу приближающиеся шаги, и ее дверь распахивается. Я пытаюсь хоть как-то подняться, но прежде, чем мне это удается, кто-то вытаскивает из машины и меня.
Я не вижу ни Василия, ни Стефана. И все немногочисленные силы, которые у меня еще остались, трачу на то, чтобы не выпускать Роксану из виду.
Ты снова не смог ее защитить.
Тебе снова придется наблюдать, как Маржена уничтожает кого-то, кто дорог тебе.
Прежде чем сознание окончательно предает меня и зрение погружается во тьму, я вижу ее силуэт.
Как всегда, на ней черная юбка до колен, белая рубашка и черные сапоги.
Последнее, что я слышу, — ее голос, когда она подходит к Роксане сзади.
— Не могу дождаться, когда мы наверстаем все упущенное время, сынок.
Глава 49
Рокси
Голова пульсирует от удара о стекло машины, но я заставляю себя сохранять спокойствие. Если поддамся отчаянию, никому от этого легче не станет. Я смотрю на мужчину перед собой, на каждую царапину и синяк, покрывающие его тело, и заставляю лицо превратиться в непроницаемую маску.
Я знаю, чего она добивается, оставив меня здесь привязанной к стулу напротив него. Она хочет, чтобы я увидела его сломленным, уничтоженным.
Не знаю, сколько мы ехали. Может, сорок минут, а может, целый час. Где-то между похищением и этим моментом время потеряло всякий смысл. Теперь мы находимся на каком-то старом складе, среди ржавых металлических балок и осыпающегося бетона. Воздух пропитан запахом ржавчины, плесени и гниения, который обжигает ноздри при каждом вдохе.
Помещение огромное и пустое, наше дыхание эхом отражается от далеких стен. Под потолком на потрепанных проводах висят несколько голых лампочек, отбрасывая резкие тени, из-за которых все вокруг кажется еще более кошмарным. В углу я различаю что-то похожее на старые грузовые контейнеры, беспорядочно поставленные друг на друга и покрытые граффити.
— Ах, простите, что заставила вас ждать. Пришлось уладить кое-какие организационные вопросы.
Это произносит женщина, которая нас похитила, мать Дэмиена, кладя руки ему на плечи. Я не могу отвести взгляд от мест, где ее кожа соприкасается с его телом. Каждая мышца во мне буквально кричит, требуя разорвать веревки и заставить ее убрать от него руки.
— Удивительно, правда? Что кто-то вообще способен его любить.
Она разглядывает меня так, словно я бактерия под микроскопом. Ее карие глаза холодны и бесстрастны. В них нет ни капли тепла, ни намека на человечность. Только расчет.
Я выдерживаю ее взгляд, даже не моргнув, не желая доставлять ей удовольствие своим страхом.
— Ты бы не поняла, что такое любовь, даже если бы тебе объяснили это цветными карандашами.
Ее губы изгибаются в подобии улыбки. На лице другой женщины это, возможно, и выглядело бы улыбкой. Но на ее лице выражение кажется хищным.
Через секунду она поворачивается и подает знак мужчине, стоящему в нескольких метрах от нас. Тот подходит и, не дожидаясь ни слова от Маржены, протягивает ей шприц.
Кровь отливает от моего лица.
— Нет, — выдыхаю я едва слышно. — Не надо...
Я не успеваю даже дважды вдохнуть, не успеваю ни взмолиться, ни предложить сделку, ни сделать хоть что-нибудь, как игла вонзается Дэмиену в шею. Его мучительный стон пронзает меня насквозь, разрывая что-то глубоко внутри груди.
— Спокойно, милый. Всего лишь немного адреналина, чтобы ты не уснул во время представления, — она гладит его по волосам, словно домашнего питомца, перебирая темные пряди пальцами с притворной нежностью. — Не можем же мы позволить тебе потерять сознание. Иначе какое нам будет веселье?
— Убери от него свои лапы! — слова вырываются из меня с яростью.