Идя по тротуару, рассеянно провожу ладонью по середине груди. Понимаю, что лишь воображаю, но рубашка все еще кажется теплой там, где ко мне прижималась Дафна.
Или это тепло исходит от груди.
Или от сердца?
Как бы то ни было, я, должно быть, безумец, раз согласился взять женщину с собой на свадьбу. Дафна не представляет, какое значение общество придает подобным жестам. Хотя, даже если бы представляла, она знает: между нами все совсем не так. К тому же я сопровождаю на свадьбу сестру. Дафну беру лишь затем, чтобы она могла поработать над иллюстрацией, а я — помочь ей продвинуться в поисках мужа.
При этой мысли челюсть напрягается, а внутри вспыхивает злость. Ненавижу саму идею знакомить Дафну с очередным идиотом вроде Конрада.
А может, ненавижу идею знакомить ее вообще с кем-либо.
Я не знаю ни одного человека, который был бы ее достоин. Впрочем, в последнее время я вообще мало с кем знакомлюсь.
И все же обязан попытаться. Недостаточно просто наслаждаться временем рядом с ней. Недостаточно думать лишь о своем исследовании. Ее потребности не менее важны, чем мои. Если до Лугнасада Дафна не выйдет замуж, то окажется связана с кем-то еще хуже Конрада. По крайней мере, полагаю, Клайд, этот чертов медоед, хуже уже потому, что провел ритуал связывания рук с пьяным человеком. Более того, ей придется остаться в родной деревне.
И я больше никогда ее не увижу.
От этой мысли желудок скручивает.
Глубоко затягиваюсь сигариллой и вместе с дымом выпускаю тревогу. Если отодвинуть все страхи в сторону, остается перспектива, одновременно пугающая и волнующая: мы с Дафной проведем вместе целые выходные.
ГЛАВА 20
ДАФНА
В последний раз я садилась на поезд во время тура «Сердцебиения». Нынешняя поездка пробуждает ностальгию по тому месяцу, когда мы переезжали из города в город и каждые несколько дней останавливались в новом месте. Тогда я почти не ценила этот опыт и считала все происходящее ужасно утомительным. Переполненные вагоны действовали на нервы, как и многолюдные мероприятия, за организацию которых отвечали мы с Монти. И хотя после работы я не присоединялась к новым друзьям, постепенно поездка стала приносить мне все больше удовольствия.
Теперь могу с уверенностью сказать, что скучаю по тем дням.
— Почти как раньше, правда? — улыбаюсь Монти через небольшой столик с чаем и печеньем.
Мы сидим друг напротив друга на обитых бархатом сиденьях в общем вагоне с деревянными панелями на стенах. По обе стороны от окон висят изумрудно-зеленые портьеры, а за стеклом в лучах предвечернего солнца проносятся земли Земного двора — бесконечная палитра всевозможных оттенков зелени. Наши места не так удобны, как отдельные купе, в которых мы ездили во время тура, но теперь поездку не оплачивает компания. Здесь нам предстоит провести все восемнадцать часов. К счастью, вагон заполнен не слишком сильно, а остальные пассажиры держатся особняком и разговаривают так тихо, что слова до нас не долетают.
— Да, — отвечает Монти, — только ты не спишь на багажной полке.
Улыбка становится шире. Именно так я предпочитала проводить время в поездах во время тура. Дремала вдали от остальных, но всегда оставляла одно ухо настороже и возвращалась к компании, лишь когда слышала интересную тему. Тогда я была такой застенчивой. Постоянно боялась сказать что-нибудь не то, забыться и нарушить общественные нормы.
Лишь в прошлом году я призналась в этом Эдвине, и она была поражена. Ей казалось, что я держалась остроумно и уверенно. Что оставалась в одиночестве или молчала просто потому, что собственная компания нравилась мне больше чужой. Отчасти это правда, но она не отражает того, что происходит внутри. Желание вписаться борется с неприязнью к шумным местам и утомительным разговорам. Любовь к друзьям и стремление проводить с ними время — с необходимостью оберегать собственный покой.
Однако Монти уже несколько раз помогал мне найти равновесие между этими враждующими сторонами. Когда принес сахарную вату, приглушающую шум. Во время нашей игры в стрельбу на ярмарке. Или когда после нее побежал со мной под дождем.
Я никогда не рассказывала Монти то, в чем призналась Эдвине.
Но каким-то образом он и без того все понимал.
— Разве мое присутствие не считается еще одним существенным отличием? — спрашивает женщина, сидящая рядом со мной.
Сестра Монти широко улыбается поверх чашки, переводя взгляд с него на меня и обратно.
— Мне бы очень хотелось услышать о туре, которым вы вместе управляли. Я читала о нем только в том интервью для газеты, которое вы дали много месяцев назад.
Монти давится чаем, и его щеки вспыхивают багрянцем.
— Ты это читала?
— Разумеется. Судя по интервью, тур был весьма насыщенным.
Анджела Филлипс гордо кивает, и в ее лице нет ни намека на насмешку. Затем поворачивается ко мне.
— Надеюсь, он не слишком вам досаждал. Иногда с ним бывает непросто.