Пульс учащается, как всегда, когда привыкаю разговаривать с незнакомым человеком. Особенно с таким, как Анджела: одетым столь же изысканно, сколь изящно он выражается. На ней платье из темно-синей тафты и шляпка в тон, под которой искусно уложены светло-каштановые кудри. Я же одета в привычную рабочую одежду — брюки, блузку и жилет, — а с волосами почти ничего не сделала, лишь заправила кончики за уши.
Но стоит взглянуть на Монти напротив, как тревога утихает. Он одет так же непринужденно, как я, и ничто в его облике не выдает аристократического воспитания.
Губы изгибаются в насмешливой усмешке.
— «Досаждал» — вполне подходящее слово для Монти, хотя я могла бы подобрать несколько куда более точных.
Ноздри у него раздуваются, и под столом он шутливо пинает меня по ноге.
До того, как Анджела присоединилась к нам на вокзале, Монти попросил не поднимать при сестре никаких непристойных тем, связанных с ним.
«Она знает, что я беспечный развратник, — сказал он, — но ей необязательно знать, до какой степени. Особенно про мою колонку “Спросите Глэдис”».
Я обязана сдержать обещание, а его стремление оберегать сестру даже кажется мне трогательным. Но немного заставить Монти понервничать все равно можно.
— Вы сможете повидаться с друзьями, пока будете в Звездном дворе? — спрашивает Анджела. — С писательницей и актером? Они ведь живут в Люменасе?
С надеждой смотрю на Монти, с нетерпением ожидая ответа. Недавно Эдвина и Уильям купили квартиру в центре Люменаса, расположенного в том же дворе, куда мы направляемся. Однако их город находится далеко на севере, а мы будем на юге, поэтому шансы встретиться в эти насыщенные выходные невелики.
— К сожалению, — отвечает Монти, разом уничтожая мои надежды, — сейчас ни одного из них нет дома. Уильям гастролирует по острову с новой пьесой, а Эдвина путешествует вместе с ним и пишет очередную книгу. Я на всякий случай отправил им телеграмму.
Плечи опускаются.
— Нам четверым нужно договориться о встрече. Мы ни разу не собирались все вместе с тех пор, как ты был...
Прочищаю горло, не успев сказать «мудаком».
— С тех пор, как ты мне досаждал.
Рот Анджелы приоткрывается.
— Вы поссорились? Клянусь, мой брат совершенно не умеет сохранять дружбу. Вы знали, что Торн Блэквуд — единственный человек, способный терпеть Монти годами? Помимо меня, разумеется. Они с Торном дружат с детства. Отец всегда уговаривал Монти завести друзей, но мой брат никого не удостаивал вниманием, пока не встретил Торна. Хорошо, что папа начал вести дела с его отцом, иначе мальчики никогда бы не познакомились.
Придаю лицу выражение непринужденного интереса, хотя куда больше меня занимает полное отсутствие неприязни в ее голосе при упоминании отца. Монти ясно дал понять, что презирает его, но Анджела, похоже, этих чувств не разделяет.
Она продолжает:
— Хотя какое-то время даже Торн держался от Монти подальше. Сейчас они снова близки, но у брата был мрачный период, когда он растерял всех друзей. Даже Козетту...
— Пожалуйста, не упоминай Козетту.
Голос Монти звучит твердо. Впервые слышу, чтобы он говорил с Анджелой таким тоном.
Она опускает чашку и понуривает плечи.
— Ты так и не рассказал, что между вами произошло.
— Она ведь не пыталась с тобой переписываться?
— Нет, — надувает губы Анджела.
— И хорошо. Теперь у тебя есть друзья получше. Не думай о ней даже в воспоминаниях.
От Монти исходит напряжение, и я невольно задумываюсь, не Козетта ли та первая любовь, о которой он рассказывал. Он не упоминал, что она когда-то дружила с его сестрой, лишь сказал, что они знали друг друга с юности.
Анджела тяжело вздыхает.
— Хорошо. Не буду о ней говорить. Но я рада, что вы хотя бы помирились с Торном. Кто бы мог подумать, что вы станете еще ближе после того, как он влюбился в твою невесту?
— Невесту? — повторяю я. — Мы едем на свадьбу твоей бывшей невесты?
От этой новости мысли приходят в полный беспорядок. Если женщина по имени Козетта не была его первой любовью, то, может быть, ею была нынешняя невеста? Монти рассказывал, что она ушла от него к другому. Неужели к его лучшему другу?
Внутри клубятся злость и раздражение, хотя я не понимаю, на кого злюсь сильнее: на Монти за то, что ничего не объяснил заранее, или на невесту, с которой мне предстоит познакомиться.
— Он тебе не рассказывал? — спрашивает Анджела. — Это был грандиозный скандал. Помолвка с принцессой должна была сделать Филлипсов частью королевской семьи. Поэтому отец так разозлился, когда Монти отказался на ней жениться, а она в итоге влюбилась в Торна.
— В принцессу? — Моргаю, пытаясь внести хоть какую-то ясность в и без того беспорядочную картину. Затем испепеляю Монти взглядом через стол. — Ты везешь меня на королевскую свадьбу? Какого хрена, Монти? Почему сразу не сказал?
Несколько человек за соседними столиками оборачиваются к нам, но я слишком взволнована, чтобы обращать внимание.