— Как у тебя так хорошо получается? — В голосе Дафны звенит смех, пробиваясь сквозь хлопки выстрелов и музыку.
— Мне доводилось охотиться, — отвечаю, прицеливаясь и лопая один из крупных пузырей. Моя лоза уже доросла до локтя. — Аристократическое развлечение.
— Я тоже охотилась. — Она стреляет несколько раз, но попадает лишь однажды. — Наверняка добычи на моем счету больше, чем на твоем.
— Да, но я охотился с ружьем.
— Разница не может быть такой уж большой. Нужно лишь найти слабое место добычи.
Она снова стреляет. И еще раз. Следующий выстрел наконец лопает пузырь, и Дафна победно взвизгивает.
— Поняла! Проблема в этой смотрелке.
— В прицеле, — поправляю я.
— Как бы он ни назывался, он врет. Нужно целиться правее.
Уверен, она права. Ярмарочные игры почти всегда устроены с подвохом, поэтому прицелом даже не пользуюсь. Насмешливо улыбаюсь ей и поражаю следующую мишень.
— Может, хитрость ты и разгадала, но у меня уже есть преимущество.
Она не отвечает и, тщательно прицелившись, лопает следующие шесть пузырей подряд. Ее лоза уже достигает плеча, а моя выше всего на фут. Она меня догоняет.
Но я сохраняю спокойствие и поражаю следующую цель.
Дафна раздраженно рычит, затем приподнимается с сиденья, ставит на него колено и опирается локтями о прилавок. Следующий выстрел проходит мимо, и она снова рычит.
Посмеиваясь над ее досадой, без труда лопаю очередной пузырь.
— Не расстраивайся слишком сильно, когда проиграешь, дорогая Даффи. Обещаю, услуга, которую попрошу, будет не слишком унизительной.
Она фыркает от смеха.
— Не зазнавайся. Я еще не проиграла.
С этими словами Дафна привстает еще выше, ставит на сиденье ступню и задирает подол до самого бедра.
Стоит краем глаза заметить чулок с подвязкой на ее обнажившемся бедре, как следующий выстрел уходит мимо
Тем временем она упирается локтем в обнаженное колено, прикладывает приклад к другому плечу и подряд лопает шесть маленьких пузырей. Теперь наши лозы сравнялись.
С трудом сглатываю и заставляю себя смотреть только на мишени. Следующий пузырь удается поразить.
— Это весьма неприлично, Даф.
— Ой, да брось, — отвечает она, попадая еще в две цели. — Ты уже видел мои ноги.
— Это правда, — произношу, ровно дыша и поражая ровно столько пузырей, чтобы ее лоза не обогнала мою.
До верхушки остается всего фут. Победитель определится совсем скоро. Но половина мыслей все еще цепляется за ее слова. Она говорит о том вызывающем желтом платье, которое надела на благотворительный вечер во время тура «Сердцебиения». С розовыми цветами и скандально коротким подолом. Тогда я впервые увидел Дафну в Благой форме и едва не умер от потрясения, заметив ее ноги в чулках.
— Но тогда мы были на вечере, где половина гостей оделась столь же смело. А сейчас день, общественный парк и ярмарка. Люди смотрят.
— Не думаю, — говорит она, лопая еще три пузыря, пока мне удается попасть лишь в один. — По-моему, смотришь только ты. Неужели я так тебя смущаю, Монти? Даже после того, как едва не показала грудь?
Из-за сбившегося дыхания следующий выстрел уходит черт знает куда.
Дафна разражается громким хохотом. Испепеляю ее взглядом.
— Даф! Мы, блядь, на людях. Нельзя такое говорить.
— Боишься за мою репутацию? — Она насмешливо надувает губы. — Лучше беспокойся о своей, когда проиграешь мне.
Остается лишь смотреть, как она снова поворачивается к мишеням. На губах расползается такая широкая и хищная улыбка, что виднеются изящные кончики клыков. Раньше я их не замечал. Затем взгляд скользит по белым чулкам, задранному подолу розового платья и полоске мягкой золотистой кожи над подвязкой. В ее позе нет ничего от благовоспитанной леди, как и в неудержимом визге, который она издает, поразив следующую цель.
Самое странное сочетание женственности и дикости, какое мне доводилось видеть.
Пылающий ад... Дафна чертовски прекрасна.
Дыхание снова сбивается, пульс ускоряется. Она почти победила, и я едва не готов сдаться. Почти. Но никогда не отступал перед вызовом. И не проигрывал намеренно, если только мне не платили за поражение.
А теперь, когда Дафна так выбила меня из равновесия, я намерен отомстить.
Делаю успокаивающий вдох, поворачиваюсь к мишеням, поднимаю ружье и целюсь.
— Эй, Даф, — говорю, лопая пузырь.
— Что?
— Помнишь, как на прошлой неделе в клубе ты слизала сахарную вату с моих пальцев?
Она вскрикивает — и на этот раз вовсе не от победы. Одновременно ружье стреляет, не задев ни одной мишени. Дафна скалит на меня зубы, щеки розовеют.
Теперь моя очередь хищно улыбаться.
— Это навело меня на мысли.
— На какие? — напряженно спрашивает она, тщательно прицеливается и снова промахивается.
— О твоем умелом язычке.
Дафна замирает. Движется лишь грудь, тяжело вздымаясь с каждым вдохом.