В какой-то момент они одновременно бьют друг друга по ребрам и сходятся в клинче, пошатываясь, но не ослабляя защиты. На лице Монти напряжение мешается с усталостью, когда он снова бьет противника в бок. Смертельная Опасность скалит зубы и щурит глаза, словно загнанная в угол змея, но продолжает удерживать Монти.
Взгляд фейри на краткий миг взмывает ко мне. Затем его безгубый рот растягивается, и он шипит что-то, чего я не слышу. Смертельная Опасность разрывает клинч и отскакивает назад, а Монти застывает на месте с убийственным выражением лица. Не знаю, что тот ему сказал...
В следующее мгновение Монти бросается вперед и стискивает пальцы на его горле. Фейри даже не пытается вырваться, хотя хватка становится все сильнее.
Тут на ринг врывается судья и отталкивает Монти. Тот сразу отпускает противника, а ведущий уже поднимается на помост и кричит:
— Дисквалификация!
Монти резко разворачивается, упирает руки в бока, и по движению губ я читаю слово «Блядь». Его разочарование ощущается почти физически, отзываясь глубоко внутри меня. Нетрудно догадаться, что хватать соперника за горло запрещено. Монти наверняка это знал. Так что же Смертельная Опасность сказал, чтобы так его разозлить?
Монти поднимает на меня взгляд и виновато улыбается краешком губ, но улыбка не касается глаз.
Позади него судья поднимает руку Смертельной Опасности, объявляя победителя. Но в следующий миг фейри вырывается из хватки кенгурового судьи и делает шаг к Монти. Затем, развернувшись на опорной ноге, вскидывает колено...
Глаза распахиваются, сердце подскакивает к горлу. Кричу имя Монти, предупреждая его. Он успевает качнуться в сторону...
И тут Смертельная Опасность резко выбрасывает ногу вверх, попадая Монти в челюсть.
Тот тяжело падает на спину
ГЛАВА 8
МОНТИ
Мало что сравнится с пробуждением в объятиях прекрасной женщины. Или, в моем случае, у нее на коленях — по крайней мере, об этом можно судить по характерному силуэту груди, нависающей над моим лицом. К сожалению, груди одетой, а значит, в сознание я прихожу не посреди развлечения совершенно определенного рода. Впрочем, с последней подобной шалости прошло уже несколько лет, так что откуда мне знать?
И тут над этими прикрытыми тканью холмами появляются темные глаза, а челюсть пронзает боль.
Несколько раз моргаю, пока зрение не проясняется и передо мной не возникает лицо Дафны. За ее спиной виднеется выцветшая зеленая обивка, и я узнаю диван из импровизированной комнаты восстановления при клубе. С потолка свисают несколько стеклянных шаров с огненными спрайтами внутри, заливая зеленоватым светом унылые стены с облупившейся краской и местами опаленными обоями. Эти огненные спрайты известны своей целительной энергией, как и наросшие ярусами грибы, заполонившие углы комнаты.
Воспоминания обретают четкость, напоминая, где я и почему здесь оказался. Бой. Дисквалификация. Запрещенный удар, отправивший меня в отключку.
Складка между бровей Дафны разглаживается от облегчения, и она тяжело выдыхает.
— Слава Всему Сущему, ты не умер.
Пытаюсь приподнять голову, но тут же передумываю, когда комната начинает вращаться.
— Я ожидал слез, дорогая Даффи, — произношу слабее, чем хотелось бы.
— Что?
— Слез. Когда-то ты сказала, что будешь плакать, если я умру.
Она отводит подбородок назад и озадаченно хмурится. Затем ее глаза расширяются.
— Ты о том случае в туре, когда я сказала, что буду рыдать над твоими останками? Это другое.
— Чем же?
— Разговор о твоей гибели начался с того, что я заявила, что заплатила бы, чтобы увидеть, как в тебя ударит молния. А потом сказала, что рассмеюсь, если тебя собьет поезд.
Из меня вырывается слабый смешок, и челюсть тут же пронзает острая боль.
— Ах да. И только после этого ты стала бы рыдать над моими останками.
— Только после этого, — подтверждает она. — Но серьезно, ты в порядке? У тебя... нет сотрясения или как там называется та ужасная вещь, которая случается с человеческим мозгом?
— Никакого сотрясения нет, — отвечаю я, хотя, возможно, как раз есть.
Раньше я уже получал сотрясение: во время одного из первых боксерских поединков, задолго до того, как успел хоть чему-нибудь научиться. Даже если оно и сейчас есть, Дафне не о чем особенно беспокоиться. Уже чувствую себя нормально, а восстанавливаюсь я довольно быстро — и с помощью зеленых спрайтов и лечебных грибов, и без них.
Но Дафне об этом не говорю.
— Долго я был без сознания?
— Может, минуту или две. Судья и ведущий притащили сюда твой жалкий труп, а я поспешила вниз проверить, все ли с тобой в порядке.
Окидываю ее лукавым взглядом.
— И решила предложить мне свои прелестные бедра вместо подушки?
Она щурится и сильно тычет меня пальцем в руку.
— Я просто села рядом. Это ты потянулся ко мне и каким-то образом заполз на колени.