» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 43 из 208 Настройки

Я тут же развернулась и посмотрела на глухой забор, который перелезла десять секунд назад. Рядом не было ничего — ни куста, ни деревца, — только жухлый ковер травы и два мусорных бака. Огни становились все ближе. Отбросив брезгливость и ухватившись за мокрый край металлического бака, я подтянулась и с грохотом упала внутрь. Бутылки в мусорных мешках больно ударили по ребрам. Я сжала зубы и замерла. Патрульные медленно прокатились мимо, я сделала короткий вдох облегчения и тут же пожалела об этом. В нос ударил такой смрад тухлятины, что глаза заслезились, а к горлу подкатила рвота. Прикрыть нос было не вариант. От любого движения стекло подо мной звенело. Поэтому я начала дышать ртом и прислушиваться к удаляющемуся звуку колес.

Не заметили!

Я начала вставать и вляпалась рукой в какую-то жидкую субстанцию.

Только не это!

Я поднялась, перекатилась за край бака и приземлилась на ноги. Даже не хотелось смотреть, чем были испачканы руки. Так что я просто вытерла их как можно тщательнее о траву и продолжила путь.

Свернув на знакомый двор, где трава росла проплешинами на сухой земле, я застыла. Передо мной стоял сарай. Тот самый сарай.

Я не видела его уже давно. Дэнни два года назад помог пересадить два больших куста жасмина, чтобы из окна моей комнаты его не было видно.

Деревянные стены потемнели от времени, краска сильнее облупилась, но силуэт оставался прежним: низкий, покосившийся, с ржавым замком на двери, от которого давно был потерян ключ. Лунный свет падал на щели в досках, и я видела тени внутри, будто призраки прошлого. Здесь мы с девчонками прятались, смеялись, шептались о мечтах. А потом… тот вечер. Я сидела внутри, затаив дыхание, пока снаружи доносились приглушенные крики. Ру звала на помощь и плакала, а я не могла пошевелиться, не могла ничего сделать.

Сарай стоял как немой укор. Я хотела отвернуться, но взгляд был к нему прикован. Горло сдавило, слезы обожгли глаза. Огни патрулей приближались к нашим домам, а я стояла как статуя… И прошлое ядовитыми щупальцами тянуло меня обратно, в тот день, когда я потеряла Ру. И часть себя.

С силой оторвав взор от сарая, я пролезла к дыре в заборе и в последнюю секунду забралась в окно своей спальни. Стоило мне ввалиться внутрь, как свет в комнате тут же зажегся.

— Лианет Роуз Скай! — вдруг громко вскрикнула Надин, что я даже на месте подпрыгнула от неожиданности. — Где тебя носило?!

Она стояла, занеся руку над выключателем, и смотрела на меня широко открытыми, испуганными глазами.

Обращается по имени. Дело плохо. Я встала с пола и произнесла виноватым тоном:

— Прости! Пришлось задержаться на работе, я перепутала препараты.

— Одиннадцатый час!

— Я знаю, прости!

— В чем ты?

Я повернула голову направо и увидела свое отражение в длинном зеркале. Я вся была в грязи, на штанах висели куски капусты и чего-то мерзкого, коричневого. На бомбере расползались мокрые темные пятна, а руку стягивала вонючая засыхающая субстанция.

Мне поплохело.

— Пришлось спрятаться от патрулей в мусорке, — протянула я, подняв скорченное лицо на ба.

— Иди бегом мойся, а то уже здесь пахнет.

Я кивнула и проследовала в ванную. Там сняла грязную одежду, достала из карманов таблетки и высыпала их в большую банку к последней оставшейся капсуле. Хорошо, что этот стремный тип не заставил меня вывернуть карманы…

Тело пришлось намыливать три раза, чтобы наверняка. И, когда я чистая вышла в коридор, меня встретила Надин.

— Иди ешь, я приготовила фасоль в томатном соусе.

Терпеть не могу фасоль…

— Спасибо, ба.

Мы сели за стол под теплый свет абажура. Надин сверлила меня знакомым предупреждающим взглядом, какой у нее бывал, когда она всерьез или понарошку намеревалась кого-нибудь прижучить. Боясь ее вопросов, я с аппетитом отправляла в рот ложку за ложкой.

— А ты уже поела? — на опережение пошла я.

— Да, на работе. Там был суп. Сытный. Ешь, не отвлекайся, — сухо обрубила она, а я даже не думала раниться об ее остро заточенный тон. Мысли были только о том, что это была уже третья неделя, в течение которой Надин якобы «ела на работе» или «перекусывала раньше».

Я не верила ей, но доказательств не было. Надин неизменно выглядела бодрой, хоть и худела с каждым днем, под глазами иногда появлялись темные тени.

— Я знаю, что ты не любишь фасоль. Прости. Ничего другого нет.

Еда встала у меня поперек горла.

— Надин, даже не думай об этом, очень вкусно! Спасибо тебе!

— Мне так плохо, что я не могу тебя накормить тем, что тебе нравится, — горько сказала она.

У меня сжалось сердце. Как же она не поймет: если бы не она, я бы уже давно сгинула?

Я положила ложку и взяла ее ладонь.

— Ба, ты себе представить не можешь, как я благодарна тебе. Ты лучшее, что есть в моей жизни. И ты сделала для меня столько, сколько не делал никто. Я готова есть все, что ты приготовишь! Даже если ты решишь пожарить носки! — я улыбнулась.

Надин тепло рассмеялась.

— Ну носками я точно не буду тебя кормить!

— Тогда баклажанами?

— Я до такого не опущусь.

И тут уже в голос рассмеялась я.

— Рассчитываю на твою благосклонность.

Надин вдруг перестала улыбаться, наклонилась ближе ко мне и серьезно сказала:

— Львенок мой, я что-нибудь придумаю, ты будешь нормально есть, я обещаю тебе. И мы купим тебе платье на зимний бал. Такое, которое ты захочешь.

На глаза навернулись слезы.