Я впервые встретила человека с такой отталкивающей внешностью. Даже бугаи Чико были ничего по сравнению с ним… Какой-то весь угловатый, бледный. Черные, глубоко посаженные глаза сильно выделялись на остром лице, как и его орлиный нос. Из-под замызганной шапки торчали черные кудри.
— Бес, покажи девчонке тут все, расскажи правила. Мне некогда. — Отдав приказ, Чико встал с кресла и кивком подозвал второго типа, который все это время тасовал карты неподалеку.
— Да, босс, — ответил Бес низким бархатным голосом, так резко контрастирующим с его внешностью.
Через минуту Чико и двое громил вышли из ангара, и мы с Бесом остались вдвоем.
— Бес — это настоящее имя или что-то вроде клички? — решила я начать первой.
Вместо ответа он развернулся и выключил музыку.
Наступила блаженная тишина, прерываемая лишь скрипом листов железа на обшивке ангара.
— Как тебя зовут на самом деле?
Снова игнор. Он пошел к брезенту.
Что ж, приятно начали…
Я последовала за ним и оказалась в просторном темном помещении, заваленном старой мебелью и техникой. Подойдя к массивному шкафу у левой стены, Бес проделал несколько манипуляций с обычной на вид ручкой, и шкаф вдруг отъехал в сторону. Я разинула рот от удивления, лицезрев такое только в фильмах.
В появившемся проходе показались холодильники и аккуратно сложенные ящики.
— Это склад, — заговорил Бес, заходя внутрь.
Я шагнула следом, и шкаф внезапно пришел в движение, закрывая проход за нами. Мне стало не по себе. Перспектива остаться наедине с незнакомым парнем в замкнутом пространстве не радовала, хоть мой потенциальный противник и был до того астеничен, что я могла бы переломить его одной рукой, как сухую ветку.
— В этих холодильниках хранятся контейнеры с медикаментами. Здесь — составы, концентраты, лекарственные компоненты. Не путай. Приносим товар и сразу сортируем. Деньги и товар — неприкосновенны, — Бес посмотрел на меня и указал на камеры под потолком. — Воровство у своих или срыв сделки недопустимы. Каждая партия краденого — на счету, каждый даст — под отчет. Ошибешься — платишь своей долей или хуже.
— Хуже?
— В лучшем случае пальцем, в худшем — конечностью, — равнодушно отозвался он, шагая вдоль холодильников.
Я взглянула на его руки. Все тощие длинные пальцы были на месте.
— Чико дает задание — мы его выполняем. Никто тут ни с кем не нянчится. Пошагового плана заданий нет, как нет и страховки в случае провала. За предательство ждет смертный приговор, поэтому все, что знаешь, держи при себе.
На лбу выступил пот. Я незаметно вытерла его, пока Бес шагал спиной ко мне.
— Как мы получаем задание?
Он достал из коробки старый смартфон.
— Общаемся только в переписке. Задания приходят каждую неделю. Иногда чаще. Встречаемся всегда тут.
Я взяла телефон и повертела в руках.
— Как он работает?
— От закрытой спутниковой сети.
— Я не об этом. Как мне получить сообщение?
— Ты не умеешь пользоваться мобильником? — удивился он.
— У меня никогда его не было. Я из простой семьи.
В Слоуне смартфоны были доступны только зажиточным. Даже в свои лучшие годы мы к таким не относились.
— Чтобы разблокировать, нажми большую кнопку, — начал объяснять он, словно я была несмышленышем. — Нажимаешь на конверт, читаешь сообщение, отвечать не нужно.
Я сделала вид, что все запомнила, и убрала телефон в карман. Дома разберусь.
— Что еще мне стоит знать?
— Убийства только в крайнем случае. Никто не умирает без прямого приказа Чико, если только ситуация не угрожает всей операции. Лишние трупы — лишние проблемы.
«Во что я вляпалась? — пронеслось в голове, пока руки вертели медальон. — Стоим, болтаем о трупах, как будто ничего особенного». Тем не менее я кивнула.
— И самое главное, — Бес угрожающе сверкнул ониксовыми радужками. — Говори правду Чико и своим. Вранье, даже мелкое, подрывает доверие и ставит под удар всю организацию. Утаишь или соврешь — готовься к последствиям. Чико в любом случае узнает. Нарушение любого правила — повод для Чико пересмотреть твою полезность. Не заставляй его сомневаться, если не хочешь, чтобы пострадали ты или твои близкие.
Последние слова Бес говорил с особенно убедительной интонацией, после чего достал из кармана черную фляжку и сделал большой глоток.
— Ты давно здесь? — спросила я, наблюдая за ним.
— С одиннадцати лет.
Что могло заставить ребенка вступить в преступную группировку?
— А сейчас тебе сколько?
— Восемнадцать.
— Почему нас поставили в напарники?
Бес прислонился к холодильнику и поднял бровь.
— Понятия не имею.
— Тебе это не нравится?
Он сделал очередной глоток из фляжки, после чего выдал короткое:
— Ты проницательна.
— До этого ты работал один?
— Да.