Спустя несколько минут мы подъехали к КПП, и дверь фургона с шумом открылась. Я забилась в самый дальний угол, сжавшись в комок нервов, и старалась взять дыхание под контроль, как учил Эран. Вдох на четыре счета, задержка на четыре счета, выдох на четыре счета и снова задержка. Так квадрат за квадратом, пока дверь вновь не закрылась. Я с облегчением выдохнула.
Раз уж я уже попала в патовую ситуацию, то решила использовать ее максимально. На ощупь, почти бесшумно, открыла нужную мне коробку и вытащила целых три пачки L-5, чтобы хватило надолго.
Дальше фургон двигался около часа в неизвестном направлении. Я успела вытащить все капсулы из блистеров и высыпать их в карманы. Опустевшие пачки аккуратно запечатала и сложила обратно в коробку.
Когда дверь наконец открылась, послышались нервные голоса. Люди о чем-то спорили. Я сидела и ждала, когда разговоры стихнут, чтобы осторожно выглянуть из-за коробки и… Мой взгляд оказался пойман черными глазами лысого мужика.
Твою ж мать.
Я застыла на месте, не моргая. Тогда меня поманили пальцем, и я медленно покачала головой.
— Выходи по-хорошему, или я прострелю тебе башку, — бросил мужик. Его голос прозвучал так низко, что мог бы разбудить мертвых.
Я не сделала и шагу.
— Считаю до трех. Раз. Два… — он поднял пистолет и в тишине щелкнул предохранителем, — т…
— Я выхожу! — воскликнула я.
Подняв руки над головой, как это показывают в фильмах, я на негнущихся ногах спрыгнула на землю. Меня сверху вниз разглядывал мужик в два раза старше меня. Судя по внешности, его предки были мексиканского происхождения. Между темными бровями залегла хмурая морщина, а от уголков рта вниз шли глубокие борозды. Он был одет в черный бадлон, джинсы и кожаную куртку. Взгляд и поза говорили, что я в полной заднице.
К нему приблизились два упыря: один с убогой бородкой и вытянутым лицом, второй — здоровый лоб два на два ярда, со шрамом поперек лица. Его живот, затвердевший скорее от жира, чем от натренированных мышц, устрашающе выпирал над штанами.
Я готова была упасть в обморок. Мы находились в незнакомом мне месте: какие-то ангары, гаражи… Кажется, это была промзона на востоке города.
Лысый закончил меня осматривать, опустил пистолет и спросил:
— Ты кто?
— Никто.
— И что же ты делаешь в моем фургоне, Никто?
Думай, думай, думай!
— Искала еду.
— В фургоне с лекарствами?
«Может, двинуть ему, и побежать?» — судорожно пронеслось в голове, и я неосознанно встала в стойку.
— Даже не думай. Я задам вопрос последний раз. Что. Ты. Делала. В моем. Фургоне?
Мой пульс все разгонялся и разгонялся.
— Я же говорю вам: искала еду. Я думала, этот фургон направляется в больницу с пайками… Хотела украсть.
— Ты не похожа на бездомную.
— У меня есть дом, — проглотив страх, ответила я. — У меня просто нет денег.
— Заработать не пробовала?
— Пробовала.
— И как?
— Дерьмово, как видите.
Я старалась держаться ровно, в образцово уверенной позе. Эран бы мной гордился.
— Терпеть не могу лжецов. Назови хоть одну причину, почему я не должен пристрелить тебя прямо сейчас? — его темный властный взгляд вспыхнул раздражением и… вызовом.
Я икнула от испуга, как законченная идиотка.
— Н-не надо стрелять! Не надо… — выдохнула я, разглядывая всех мужчин по очереди. С тремя мне не справиться. Если бы был один, то был бы шанс. А так… — Я работаю в сортировочном пункте вместе с Чедвиком, я его помощница. Сегодня мне пришлось задержаться… Я перепутала препараты... Чед думал, я уже ушла, и начал общаться с каким-то стремным типом…
Судя по гортанному рыку здоровяка со шрамом, я говорила о нем.
— Прошу прощения, — пискнула я. — Так вот… После разговора с этим господином Чедвик загрузил коробки в фургон. Мне просто стало интересно, куда их везут, и забралась сюда, — я указала пальцем на авто позади себя. — И вот я здесь.
Я выдала все как на духу. Мой голос почти не дрожал. Я держалась с достоинством под изучающими взглядами трех амбалов. И очень гордилась собой.
Лысый наклонил голову набок, сверля меня взглядом своих жутких черных глаз.
— Тебе лет-то сколько?
— Шестнадцать.
— Почему пошла работать?
— Мама умерла, и нам с бабушкой не хватает денег на жизнь.
Мужики переглянулись, и я невольно отступила назад. Их взгляды были нечитаемыми, но помня, что случилось на заднем дворе Ру, я оставалась начеку. Пусть только попробуют меня тронуть, я буду бороться, я буду…
— Сколько тебе платят? — прервал мои размышления голос главного.
— Двадцать дастов за смену.
— Сколько выходит в месяц?
— Сто шестьдесят.
Лысый долго смотрел на меня, а затем выдал:
— Предлагаю тебе работу. Плачу сто дастов за первое задание. Справишься хорошо — за следующие будешь получать сто пятьдесят.
Сколько?!
— Я не буду заниматься проституцией, — агрессивно выплюнула я.
— Я и не предлагаю.
— Тогда что за работа?
Мужчина прищурился. Амбалы рядом топтались на месте, оглядываясь по сторонам.
— Брать медикаменты и сырье со складов и лабораторий и приносить мне.