— То есть воровать.
— То есть воровать, — согласился лысый.
Я задумалась.
— Нет.
— Тогда я пристрелю тебя.
— Ну, стреляйте, — вырвалось у меня.
Чего?! Мои глаза полезли на лоб. Что я только что сказала?!
Амбалы тоже нехило удивились, вернув на меня взгляды. Только лысый держал морду кирпичом. Он резко поднял пистолет и направил на меня.
— Стойте! Стойте! Стойте! Я не это хотела сказать! — заверещала я, подняв руки и отходя на несколько шагов назад. Ноги стукнулись о край фургона.
— Выбирай.
— Я согласна! Согласна! — крикнула я, в ужасе пялясь на черную дыру, откуда вот-вот вылетит пуля.
Лысый резко опустил пистолет, щелкнув предохранителем, и засунул его за пояс джинсов.
— Твое настоящее имя.
Я сморгнула мокрую пленку с глаз.
— Лиа.
— Я Чи́ко. Еще раз соврешь мне, и бабушка будет собирать твои мозги с асфальта. Усекла?
Я задрожала всем телом и кивнула.
— Не слышу ответ.
— Да, усекла.
— Тогда завтра в восемь вечера жду тебя здесь.
— П-поняла.
— Опоздаешь — сдохнешь.
Я моргнула.
— Расскажешь кому-то обо мне — сдохнешь.
Я прикусила щеки, чтобы не разрыдаться.
— К завтрашнему вечеру я буду знать все о твоих близких. Решишь нагнуть меня, сдохнешь сначала ты, а потом и все, кого ты любишь. Усекла?
Мои губы еле шевелились, когда я прошептала:
— Усекла.
Чико бросил на меня последний взгляд и зашагал в другую сторону.
— Проводите ее на выход, — бросил он напоследок.
— Да, босс, — синхронно сказали мужики и кивнули мне, указывая следовать за ними.
Мои стопы будто вросли в землю, но пришлось заставить их двигаться. Пройдя немного, я убедилась, что находилась в восточной части города, где бывала крайне редко: промышленная зона со складами, гаражами и амбарами, которую освещали редкие тусклые фонари. Я шла за амбалами, пока мы наконец-то не достигли металлических ворот. Тот, что с бородкой, открыл ворота ключ-картой и кивнул мне на выход. Не прощаясь, я вылетела наружу и обернулась, когда ворота с тихим лязгом закрылись. Впереди были какие-то покосившиеся здания и кромешная темнота. Ни одного фонаря.
И куда идти?
Выбора особо не было, поэтому я пошла прямо, надеясь выйти к цивилизации. Уже на подходе к невысоким старым зданиям я поняла, что иду по границе города. За домами, параллельно дороге, находилась высоченная бетонная стена с колючей проволокой под напряжением. Где-то там, в лесах, прямо сейчас бродят Пыльники и Люминофоры. Охотятся на людей и жрут их плоть, жадно причмокивая. Я содрогнулась от образов, которые начали всплывать в голове, от звуков, которые, казалось, долетали из-за стены.
«Просто игра воображения», — успокаивала я себя.
Выбитые окна зданий зияли чернотой, из которой вот-вот кто-то точно вылезет. Я собрала страх в кулак и заставила себя смотреть прямо. Когда впереди замаячили первые огни города, я побежала, чтобы скорее до них добраться. За неширокой дорогой стояли темно-коричневые дома района, где жил Дэнни. Слава богу! Но комендантский час начался двадцать пять минут назад, поэтому единственным вариантом не попасться патрульным был забег по чужим дворам.
Как по заказу, через несколько минут я увидела приоткрытую калитку. И только я нырнула в нее — рядом на медленной скорости проехала патрульная машина. Ее огни скользнули по моему лицу, пока я отсиживалась в кустах. Стоило машине скрыться, я принялась тихо бежать по периметру участка, прячась среди наполовину облетевших деревьев и кустарников.
Пятьдесят два шага, пятьдесят три, пятьдесят четыре…
Вскоре я вышла на участок семьи Томсов. Их кирпичный двухэтажный дом был в идеальном состоянии: белые оконные рамы сияли новизной, а свежая коричневая краска выглядела безупречно даже в темноте.
Возникла мысль отсидеться у Дэнни. Нет, не вариант, Надин с ума сойдет, если не вернусь домой…
Я обошла дом Томсов и побежала к другим участкам. Сухие листья живых изгородей предательски шумели, когда я продиралась сквозь и молилась, чтобы никто не выглянул в окно и не заметил нарушительницу.
По-осеннему прохладный воздух уже резал легкие. Я почти задыхалась, перебегая дорогу к дому миссис Роуч. До дома оставалось всего-ничего, как вдруг из-за угла вывернула патрульная машина.