Оставила самое разрушительное напоследок. Безжалостный тактик внутри меня не мог не восхититься ее стратегией.
— Ты не обязана мне ничего объяснять, — мой голос звучал ровно, все эмоции были тщательно спрятаны. Чего мне стоило, о, чего мне стоило остаться на месте, сжимая рукоять поршня так крепко, что было больно, вместо того, чтобы посадить ее на этот кухонный стол, задрать это соблазнительное платьице и очень убедительно показать ей, что она все еще принадлежит мне. Я был уверен, что смогу заставить ее тело мне покориться, но ее разум — совсем другое дело. Так было всегда.
Рада встретила мой взгляд с праведным негодованием, уверенная в себе и в своем гневе.
— Это не объяснение.
Нет, это была попытка ранить меня. И это сработало. Сильнее, чем я мог себе представить.
Одна лишь мысль о том, что другой мужчина прикасался к ней, что мой брат был с ней в постели, почти разрушила меня. О, я не был глупцом. Я знал, что в прошлом она делила ложе с Арамазом. Разумеется, делила. Они были женаты тысячелетиями. Но часть меня надеялась, что не после … не после того, как она сказала, что любит меня. Но ведь я сам убил эту любовь, не так ли? Вырвал ее из ее сердца окровавленными руками.
Что-то во взгляде Рады сломалось. Одна из непреодолимых ледяных стен, которые она воздвигла между нами, рухнула, растопленная болью и отчаянием, которые я не смог скрыть. В выражении ее лица, как в ясном зеркале моей тьмы, я увидел отражение этой боли.
Я и забыл. Я мог видеть любое ее притворство, мог видеть настоящую ее за всеми масками, которые она носила веками, но и она могла делать то же самое со мной, проникая сквозь всю мою защиту еще до того, как я вообще понимал, что меня атакуют. Только в этот раз она не стала использовать это знание, чтобы причинить мне боль.
Она оказалась рядом, ее ладонь легла мне на щеку. Как ее прикосновение могло быть таким нежным и в то же время обжигать кожу, словно огонь?
— Никто из них не был тобой.
Голос Рады был настолько хриплым, что я едва мог разобрать слова. Она качнулась ко мне, ее веки дрогнули и закрылись, и на один прекрасный миг меня охватила надежда …
А затем ее глаза снова открылись, и от острой тоски в них мое сердце болезненно сжалось в ответ.
— Я не могу, — прошептала она. — Не могу, не могу, не могу.
Бесконечная череда слов, будто она должна была убедить саму себя. Ее знакомая неспособность отпустить все, что сдерживало ее — нас — пробудила во мне такое же знакомое разочарование.
— Не можешь? Или не хочешь? Здесь нет никого, кроме нас. Возможно, это наш шанс наконец-то все исправить. — По мере того, как росло мое волнение, голос становился громче, и я потянулся к ее руке. — Обещаю, в этот раз все будет по-другому, и…
— Как и во все прошлые разы? — Щеки Рады вспыхнули, она отстранилась, ее рука соскользнула с моего лица, а тело вновь напряглось. — Каждый раз, когда я думаю, что все кончено, каждый раз, когда я думаю, что свободна от тебя, ты возвращаешься. Кажется, даже из гребаных мертвецов. Говоришь и делаешь то, что, как ты знаешь, подействует на меня сильнее всего. — Она бросила на меня прищуренный взгляд через плечо. — Думаю, это ты пытаешься манипулировать мной, а не наоборот.
В этом и заключалась суть извечной игры, в которую мы играли так долго: уже было трудно понять, какие ходы в этом сражении между нами были ее, а какие мои.
— Барадаз …
Но она была слишком взвинчена, чтобы позволить мне договорить.
— Зачем ты пришел сюда? В надежде втянуть меня в свою очередную злобную интригу? — Ее горький смех эхом разнесся по комнате. — Бессильная богиня мало чем сможет тебе помочь.
— Я пришел сюда, потому что был ранен и нуждался в помощи. То, что Вултарон пытался убить меня, должно быть достаточным доказательством того, что я не в союзе с Хиазмой.
— И ты ждешь, что я поверю, будто ты не имеешь никакого отношения к тому, что твои старые слуги внезапно начали сеять смуту? Что повсеместное пробуждение сил Хаоса не наполняет тебя ликованием? Нет. Я знаю тебя. Даже если ты каким-то образом и не спланировал все это, ты прямо сейчас думаешь о том, как извлечь из этого выгоду.
Будь проклята ее вечная подозрительность.
«Она не ошибается, — прошептало что-то внутри меня. — Ты устал быть бессильным. Да, ты устал. Ты почувствовал пробуждение Хаоса, и часть тебя обрадовалась этому. Ты искал Корону».
— В этом вряд ли есть моя вина! — огрызнулся я, пытаясь подавить слабое шевеление вины внутри. — Я всегда предупреждал вас с Арамазом, что заточение Хаоса в клетку лишь усугубит ситуацию. Он всегда найдет выход. — Безрадостная улыбка тронула мои губы. — Теперь-то ты понимаешь, что то, что я был Адептом Хаоса, в конце концов, было не так уж и плохо, верно? По крайней мере, я знал, как сдерживать его самые разрушительные силы.
— Значит, ты признаешь, что ты что-то задумал? Что снова хочешь использовать силу Хаоса?
Она вообще услышала хоть слово из того, что я сказал?