Моя дерзость была вознаграждена испепеляющим взглядом. Однако она лишь кивнула, подхватив Бейна на руки и держа кота между нами, словно пушистого компаньона-надзирателя. И все же я чувствовал на себе ее взгляд, пока шел к летнему душу. Мои губы дрогнули в усмешке, когда я заметил, что она оставила рядом на крючке несколько полотенец и чистый комплект моей одежды.
Как предусмотрительно с ее стороны.
Мы застряли в изматывающем круговороте. Напряжение между нами непрестанно росло, потом одна-единственная искра приводила к взрыву. Затем мы оба зализывали раны, только для того, чтобы начать все по новой.
Я не торопился выходить из душа, наслаждаясь свежей водой и думая о том, как Рада фантазирует обо мне. Лир, мне нужно было немедленно выбросить эти мысли из головы, иначе никакой холодной воды во всем Арон-Лире не хватило бы, чтобы остудить мою жажду по ней. Удовлетворение этой потребности собственной рукой лишь немного притупило остроту желания.
Я хотел ее. Мое слабое тело Человека тщетно пыталось понять, почему мы не можем снова упасть в упоительный водоворот страсти, ведь она явно тоже желала меня. Здесь не было никого, кто бы нас остановил. Кроме призраков нашего прошлого. Воющие и свирепые, они не ведали покоя.
Когда я вошел в дом в чистой одежде, кое-как вытерев волосы полотенцем, Рада вновь была воплощением деловой сдержанности. Ее ледяное выражение лица вполне подошло бы для суда Синклита Десяти, когда она вершила правосудие над нарушителями законов.
— Сыр в погребе.
Она подвела меня к тяжелому деревянному люку снаружи. Нас ждала крутая лестница и с каждой ступенькой воздух становился все прохладнее, а деревянные стены сменились грубо отесанным камнем. Мы прошли через комнату с низким потолком, заставленную припасами, которые испортились бы во влажном климате Ласгаллена, хранись они не в погребе. Я не раз спускался сюда за едой или чтобы отнести тяжелые бидоны с голубоватым молоком араков. В дальнем конце Рада открыла еще одну дверь. Я посмотрел на нее вопросительным взглядом.
Она провела ладонью по стене.
— Раньше здесь была ферма. Ее разрушили во время войны. Мне нужно было место для хранения. Так что я построила его прямо поверх руин.
Ласгаллен стал первым королевством, на которое я напал после падения Древа, понимая, что мне необходимо иметь безопасные пути снабжения. Сопротивление, с которым я тогда столкнулся, оказалось поразительно яростным. Жители Ласгаллена были простыми земледельцами, не воинами, но обладали непреклонными сердцами. Я подавил их сопротивление, безжалостно поджигая каждую ферму, хозяева которой отказывались присягнуть мне на верность. Я прикоснулся к стене в том же месте, что и Рада, задаваясь вопросом, что стало с теми, кто жил здесь прежде. Были ли они среди тех, кто поплатился за мои амбиции?
Когда я вошел за Радой в следующую комнату, вид бесконечных рядов мерцающих синих головок сыра, уложенных до самого потолка, лишил меня дара речи. К каждой был прикреплен клочок бумаги, подписанный ее аккуратным почерком, с точной датой и степенью созревания. В центре помещения возвышалась массивная металлическая конструкция, а рядом с ней стояли бидоны с молоком, которые я наполнил ранее. Я не мог не заметить, с каким воодушевлением в голосе Рада описывала мне процесс сыроварения.
— Андерфордж был прав. Это впечатляет, — искренне произнес я.
Она улыбнулась, явно польщенная моей похвалой.
— Хочешь попробовать кусочек?
Не дожидаясь ответа, она подошла к небольшой каменной емкости, снабженной синим лирином, где хранились разные сорта уже готового сыра. Я ожидал, что она протянет мне отрезанный маленький голубоватый ломтик, но она этого не сделала. Вместо этого Рада шагнула ближе и сама поднесла его к моим губам; в ее глазах мелькнул дерзкий блеск.
Я вел себя благоразумно, взяв сыр из ее пальцев, не прикасаясь к ней. По крайней мере, первые два раза. Когда же она предложила мне третий ломтик, корочка которого была украшена крошечными пестрыми цветами, я не устоял. Мои губы скользнули по ее коже. Каким бы вкусным ни был сыр, ему было далеко до ее сладости.
— Этот сорт очень популярен в Расге, — пробормотала Рада хриплым голосом.
— У них там в Расге хороший вкус, — ответил я, борясь с порывом пойти дальше, втянуть ее палец в рот и поласкать его языком.
Что бы ни пробудило в ней эту мягкость, это поведение, граничащее с флиртом, я знал, что ее гнев вернется, как только я сделаю малейший неверный шаг. После долгого, напряженного мгновения она вздрогнула и подошла к формам для сыра, чтобы объяснить процесс.
— Не беспокойся, — заверила она меня. — Этот я продам в деревне. Настоящий сыр из сенного молока можно приготовить лишь после того, как араки какое-то время попасутся на холмах.
Рада взяла кувшин со сливками и сказала, что займется приготовлением свежего масла, оставив меня выполнять мои обязанности. Я формовал и отжимал сыр, то и дело обводя взглядом комнату, в воздухе висел густой запах молока араков.