На какое-то безумное мгновение я подумала о том, чтобы встретиться с Арамазом и бросить ему в лицо открывшуюся мне правду о его лжи и обмане. Использовать его раскаяние — если он вообще его испытывал, — чтобы вытянуть из него правду. Я видела тени, скрытые в глубине его сердца. Меня нельзя было больше обмануть иллюзией бескорыстного, доброго короля, которым он представал перед миром.
Он позволил мне поверить, что Ноктис мертв. Но зачем? Чтобы удержать меня от поисков его брата? Скорее всего. Я даже не могла винить его за это. Но он продолжал цепляться за эту ложь, так и не признавшись мне и после того, как огласили приговор Ноктиса, а я утопала в страданиях, столь же безграничных, как моря Ашура, в отчаянии, которое едва не погубило меня. Это указывало на скрытую жестокость. А я всегда считала, что он на такое не способен.
Дрожь пробежала по моей спине, когда мы въехали в густой лес, расположенный между моей фермой и Далатом. Солнце едва пробивалось сквозь плотный лиственный полог, бросая на дорогу редкие световые пятна. Воздух здесь был холоднее, а деревья уходили высоко в небо. Этот лес был старым, одним из первых творений Танез. Хотя ее Дриады здесь не обитали, их поселения находились в основном в лесу Баракалайн, — но все равно, казалось, что в любой момент из подлеска может появиться чей-то грациозный силуэт. Обычно в этих лесах было безопасно. Единственным крупным хищником здесь был старый, пещерный тролль со злобным характером.
Существа, появившиеся на свет, когда Хаос вторгся в Арон-Лир, делились на три категории. Дружелюбные — вроде маленьких крылатых пикси, живущих возле моей фермы, чья магия заставляла растения вокруг бурно расти. Опасные — вроде Ракашей, свирепых зверей с клыками и когтями, составлявших костяк армии Ноктиса, или волков-сераев, часто охотившихся стаями. И такие, как местный пещерный тролль — которые держались особняком и были безвредны, пока их не потревожишь.
Нет, встречаться с мужем плохая идея. Его целью было одно из двух — или мое страдание в наказание за измену, или осуществление его планов, где необходимым условием была моя боль. Сомневаюсь, что он пощадил Ноктиса исключительно по доброте душевной. Да, несмотря ни на что, он любил своего брата. Но долг для него всегда стоял превыше всего. Скорее всего, он знал, что в случае убийства Ноктиса, сила Хаоса перейдет к кому-то другому. К кому-то, кого он вообще не сможет контролировать.
Если я снова встречусь с Арамазом, это должно произойти на моих условиях, когда у меня будут все факты. Постараюсь разузнать больше в деревне.
Паппи издала громкое ржание и резко шарахнулась в сторону. Я натянула поводья, резко останавливая ее, осматривая лес и вслушиваясь в любые подозрительные звуки. Бейн спрыгнул с моих колен, его шерсть встала дыбом от тревоги.
Оглушительный треск ломающихся деревьев заставил меня вздрогнуть. Я инстинктивно потянулась за копьем. Эхо криков разнеслось по густому лесу. Я внимательно смотрела на плотную, непроницаемую зеленую стену вдоль дороги, оттуда приближалось нечто огромное.
Из подлеска вывалились две фигуры, одна поддерживала другую. Я едва успела разглядеть кольчуги и темно-бордовые туники местного ополчения, как следом за ними, словно свирепая буря, из леса выпрыгнул тролль, осыпая все вокруг градом ветвей и листьев. С оглушительным ревом он приземлился на дорогу, его острые клыки блестели, разбрызгивая слюну. Массивные кулаки с такой силой обрушились на землю, что почва содрогнулась, а комья грязи разлетелись во все стороны.
— Сюда! — крикнула я, отчаянно махая рукой. Калдер, один из Детей Раскола, несколько раз помогавший мне на ферме, отреагировал мгновенно. Таща за собой товарища с окровавленной левой ногой, он стремился укрыться за моей повозкой.
Тролль развернулся. Его маленькие глазки, почти скрытые морщинистой сероватой кожей, с угрожающей сосредоточенностью следили за двумя солдатами. Что бы его ни разозлило, я сомневалась, что смогу успокоить его без применения силы.
Мои руки крепче сжали копье, дыхание было ровным и размеренным. В это мимолетное мгновение перед битвой мои чувства обострились, впитывая каждую деталь окружающего мира: обнадеживающую тяжесть оружия, угрожающее рычание тролля, резкий запах мускуса и сырой земли.
Паническое ржание Паппи привлекло к ней внимание существа. Мое сердце екнуло при виде фиолетово-зеленой вспышки в его темных, яростных глазах. Нет, договориться с ним не выйдет.
Только одна мысль пронеслась в голове: я должна спасти лошадь.
В любую секунду тролль вонзит клыки в шею Паппи, разорвет ее когтями размером с меч. Он был в три раза крупнее меня, его тело покрывала толстая шкура, на бедрах висела грубая набедренная повязка, а лысая голова отличалась массивным черепом. Одним ударом тролль мог с легкостью переломать мне кости, моя смертная сила не могла сравниться с его.