Раздраженно зарычав, Белекороз щелкнул пальцами. Разлетевшиеся осколки двери поднялись с земли и плавно срослись воедино; оглушительный грохот, с которым створки встали обратно в раму, явно предназначался для меня.
Вместо того, чтобы сказать что-то по этому поводу, я рассматривала первый этаж башни. С одной стороны была видна узкая винтовая лестница, которая вела на верхние этажи. Когда я увидела, чем было заполнено остальное пространство, меня охватило удивление.
Там было оружие.
Мечи и топоры. Ножи и алебарды. Ими была увешана вся стена, и еще десятки других видов оружия заполняли каждую стойку и каждую поверхность. Тусклый свет нескольких факелов бросал отблески на острые лезвия и сверкающие драгоценные камни, украшавшие рукояти и ножны.
— Не знала, что ты так интересуешься оружием, — произнесла я вслух, а мои мысли лихорадочно метались. Тем, что хранилось в его башне, он легко мог бы вооружить небольшую армию.
Лицо Белекороза стало непроницаемым, когда он подошел к паре мечей с широким лезвием из темной полированной стали. Рубины, вставленные в их эфесы, светились интенсивным внутренним огнем. Он осторожно провел бледным пальцем по краю одного из лезвий. Оно было создано для мужских рук и было слишком тяжелым, чтобы я могла поднять его без помощи магии.
— В искусно выкованном клинке есть неоспоримая притягательность. Острая красота. — Его пальцы сомкнулись на рукояти меча, и он взмахнул им, пробуя его на вес. — Удовлетворение, когда достигаешь идеального баланса.
— Ты выковал их сам. — Мне следовало бы догадаться. То благоговение, с которым он прикасался к этому оружию, говорило о бесчисленных часах, проведенных за его созданием.
Его губы скривились от какой-то непонятной мне эмоции.
— Ты не могла этого знать. В конце концов, из всех нас Всеотец назначил кузнецом Мтара. А я всего лишь пробую свои силы в этом ремесле.
Все это оружие не выглядело просто пробой сил из интереса, но, прежде чем я успела спросить о его кузне и о необходимости такого количества оружия, он шагнул дальше, сняв со стены деревянный посох.
— Твое любимое оружие — посох с клинками на концах, не так ли? — спросил он, протягивая его мне.
— Да.
— Я видел, как ты тренируешься с моим братом. — Белекороз наблюдал за тем, как я заставила посох со свистом рассечь воздух. Он был идеально сбалансирован, дополняя каждое мое движение, пока я плавно переходила из одной базовой стойки в другую. Во тьме зажегся огонек. Его пухлые губы изогнулись в знакомом вызове. — Он слишком мягок с тобой.
— Ты предлагаешь помочь мне тренироваться? — спросила я, одарив его колкой улыбкой.
Он вошел в зону поражения моего оружия, оставаясь совершенно невозмутимым, когда я молниеносным движением вскинула посох, остановив его всего в дюйме от уязвимой кожи на его горле.
— Я определенно могу научить тебя кое-чему, — усмехнулся он, и его насмешливое выражение лица ничуть не изменилось.
— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе подойти ко мне так близко с оружием? — парировала я.
Его смех заполнил воздух, когда он перехватил посох, притянув меня к себе.
— Ты забываешь, что мы сами и есть оружие. — Он снова оказался слишком близко. И снова я не сделала ничего, чтобы остановить это. — Все мы. Просто некоторые осознают это лучше, чем другие.
Быстрым движением он без усилий вернул себе контроль над посохом и поставил его обратно на стойку, бросив на меня быстрый взгляд.
— Хочешь осмотреть остальную часть башни? — спросил он небрежным тоном, как будто напряжение между нами было просто игрой.
Мы поднялись по лестнице; его высокая, темная фигура возвышалась позади меня, постоянное осознание его близости не давало покоя. Когда мы поднялись на верхний этаж, эта смесь волнения и тревоги уступила место любопытству
Убранство башни Белекороза оказалось совсем не таким, как я себе представляла. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, переполненные бесчисленными свитками и разными предметами. Сверкающие камни и яркие сухоцветы привлекли мое внимание, притягивая ближе. Я не смогла устоять; тихий возглас восхищения сорвался с моих губ, когда я провела по ним рукой. Это было просто завораживающе.
— Что это? — спросила я и мои пальцы коснулись особенно яркого драгоценного камня.
— Вещи, которые вызвали у меня интерес, — ответил Белекороз; на его губах играла улыбка, пока он наблюдал, как я брожу по комнате. Я проигнорировала его приглашающий жест в сторону двух удобных кресел у камина, рядом с единственным окном в башне.
— А где ты спишь? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом. Хоть наш вид и не нуждался во сне так, как Смертные, наши умы время от времени жаждали отдыха. Мой вопрос был призван выбить его из колеи; искушение одержать верх в нашей маленькой битве воли было слишком велико, чтобы ему противиться. Однако на его лице не отразилось и тени замешательства, а раздражающее веселье лишь усилилось. Щупальце темной магии игриво дернуло меня за косу.