— Он невыносим. — Прищурившись, я смотрела на яркие лиловые цветы передо мной, пробивающиеся из темной земли — их нежные лепестки трепетали на легком ветерке. — Я со счету сбилась, сколько раз подумывала сказать Арамазу, что это безнадежная затея, и его брату уже никто не в силах помочь.
Сады, окружавшие Королевский Дворец, пестрели яркими цветами: повсюду цвели розы, тюльпаны и нарциссы, наполняя воздух сладким благоуханием. Величественные деревья шелестели листвой, даря тень. Маленький ручеек весело журчал на краю сада, и в его кристально чистой воде отражалось лазурное небо. Сила Танез, Аурея Земли, предстала здесь, в этом мирном святилище, в полной мере. К несчастью, я была слишком взволнована, чтобы оценить красоту, созданную моей подругой, пока сопровождала ее на утренней прогулке.
Я только что вернулась из своей последней вылазки в Ино-Мир с Белекорозом, в ушах все еще звенел его насмешливый голос, а лицо пылало от гнева и еще одного, незнакомого мне чувства, которому я не могла подобрать названия. Нечто большее, чем ярость, бушевало в моих венах, подобно дикому пламени, заставляя сердце биться сильно и часто. Из-за этого я одновременно страшилась и ждала каждого нашего похода с такой силой, о которой не рассказывала никому, даже самой близкой подруге среди моих братьев и сестер. И уж тем более Арамазу.
— М-м-м, — протянула Танез. Облаченная в прекрасное зеленое платье, расшитое золотой лозой, она любовно погладила цветок чуть меньшего размера, заставляя его вырасти и сравняться с остальными. — Не связано ли это с тем, что на самом деле ты и не хочешь ему помогать? — Она бросила на меня понимающий взгляд.
В ее словах была доля правды, хотя в последнее время я почти не думала о своем плане разоблачить истинную сущность Белекороза. Я знала, что это граничит с предательством, с прямым неповиновением воле Арамаза — и, полагаю, воле Всеотца, — даже если я руководствовалась исключительно благими намерениями.
— Ты не можешь отрицать, что Лирхейм, как и весь Арон-Лир, был бы без него в большей безопасности, — уклонилась я от ответа, играя с цветком, который только что взрастила Танез.
— Некоторые так и говорят, да. — Моя подруга склонила голову набок. — Но хочешь ли ты, чтобы он исчез из этого мира?
Этот простой вопрос застал меня врасплох. В моем сердце возник ответ, которого я никак не ожидала: яростное, ошеломляющее по своей силе отрицание. У меня перехватило дыхание, когда между кончиками моих пальцев вспыхнул огонь, обратив изысканный цветок под моей рукой в простой пепел. Танез отмахнулась от моих испуганных извинений, едва взглянув на свое погубленное творение; ее зеленые глаза не отрывались от меня.
— Барадаз, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Что на самом деле происходит во время этих вылазок с ним? Ты всегда возвращаешься в полном смятении.
Чтобы избежать ее пронзительного взгляда, я воспользовалась предлогом вытереть испачканные золой пальцы о траву.
— Он показывает мне Ино-Мир. — Понимая, что этого объяснения недостаточно, я добавила: — И, как я уже сказала, ведет себя при этом дерзко и нагло.
Танез это не убедило.
— Не может быть, чтобы только это.
Мой взгляд заскользил по зеленым холмам вокруг нас, таким пышным и манящим — это был рай, который мы создали по воле Всеотца. Любой был бы доволен жизнью здесь и счастлив. Почему же меня непреодолимо тянуло к темным равнинам Ино-Мира? Что заставляло меня исследовать неизведанное, несмотря на все его опасности?
— Ты когда-нибудь сталкивалась с чем-то, что очаровывало тебя вопреки всякому здравому смыслу? — спросила я. — С чем-то, к чему тебе просто необходимо было… — Я сглотнула, изо всех сил пытаясь облечь свои бурные эмоции в слова. — Необходимо прикоснуться, необходимо понять, даже осознавая, что тебе этого делать не следует, что этого делать нельзя?
— С чем-то? — В голосе Танез зазвучало любопытство. — Или с кем-то?
Удобное отрицание так и не сорвалось с моих губ, и мой разум поглотили яркие воспоминания о том, как я подходила слишком близко к тьме, слишком близко к нему.
Как он нависал над моим плечом в моменты, когда мы обнаруживали в Ино-Мире что-нибудь интригующее, и его манящий аромат дразнил мое обоняние. Как он с хриплым смехом игриво дергал меня за прядь волос после очередной провокации, совершенно не впечатленный моим гневом. Как он самодовольно улыбался после победы в одной из наших безумных гонок в призрачной форме — улыбкой, которую я страстно желала стереть с его лица, прижавшись к его губам своими, вонзив зубы в его плоть, пустив ему кровь.
Когда этот безумный порыв возник впервые, он застал меня так неожиданно, что я едва не поддалась ему. Лишь непривычная нервозность по поводу его реакции удержала меня. Я боролась, чтобы подавить это странное желание, но, как бы я ни старалась, оно всплывало на поверхность в самые неподходящие моменты.
Мои противоречивые мысли, должно быть, отразились на лице, потому что Танез обеспокоенно нахмурилась.
— Белекороз опасен. Ты же знаешь это.